Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Так и пошёл он, не надевая ни шапки, ни очков, делая длинные медленные шаги, стараясь при этом ноги поднимать невысоко. Мимо него проехал квадроцикл, даже не притормозив: это хорошо, значит, ещё не совсем рассвело. Его попросту не рассмотрели.

И он продолжил свой неспешный ход, ориентируясь на поднимающееся солнце и ровную поверхность дороги. Вскоре что-то закрыло солнце. Дом? Он немного вытянул руку и сделал пару шагов. Пластиковый штакетник: это был забор. Ну что ж, он шёл правильно. Это заняло у него всего пару минут. Теперь ему нужно было найти себе поводыря. Желательно мужчину или ребёнка, женщины стали бы болтать, и о его появлении к полудню уже будет знать весь посёлок. Впрочем… Он надеялся уже через час или, может, через два покинуть это место. А тут ко всему у него во рту появился осточертевший уже железистый привкус. Верный признак надвигающейся тошноты.

«Да как же это всё задолбало уже!».

В общем, ему нужно было торопиться. И, прикасаясь пальцами к забору, он, всё-таки не спеша, чтобы не упасть или не удариться, прошёлся вдоль штакетника и нащупал стену дома. Ему даже показалось, что он чувствует в рассветном, ещё почти без пыли, воздухе запах табачного дыма. Бывший оперуполномоченный находит в стене дверь. Горохов не знал, что будет дальше, не знал, кто ему эту дверь откроет, но выбора-то у него особо и не было. Он уже собрался постучать… но совсем рядом кто-то вдруг произнёс:

- Э, товарищ, а тебе чего?

Голос мужской, не очень молодой, и раздаётся совсем близко, видно, человек тут стоял всё время, стоял и наблюдал за ним. Андрей Николаевич оборачивается на этот голос… Он так и не надел ни шапки, ни очков и, чувствуя подкатывающий к горлу неприятный ком, говорит человеку:

- Слушай, друг… Мне бы найти женщину одну, она тут живёт.

- Тут много женщин живёт, - отвечает человек, и Горохов снова чувствует запах табачного дыма… А потом тянется пауза и за нею следуют слова удивления: - Да у тебя же глаза… А я стою и думаю: пьяный или полынью прибитый какой тут бродит… А ты же… слепой…

- Да, сжёг глаза немножко, - соглашается Андрей Николаевич. – Очки в степи потерял, когда варан напал, но до людей дошёл, они меня сюда привезли.

- Немножко сжёг! – повторяет за ним человек. – Ну, хрен его знает, как немножко. А какую тебе бабу-то надо?

- Библиотекаря, она в библиотеке живёт, - отвечает бывший оперуполномоченный.

- А, Верку, что ли? - догадывается человек. В его голосе слышится чуточку ехидное понимание. – Ты с нею, значит, знаком?

- Да, познакомились как-то. Думаю у неё отлежаться недельку, пока в себя не приду, – рассказывает собеседнику Горохов.

- Дороговато будет у неё недельку лежать, - всё с той же ехидцей сообщает ему человек.

- Ну, мы с нею старые знакомые, может, договорюсь… - размышляет Андрей Николаевич, - ты мне, друг, только помоги до её библиотеки добраться.

- Ладно, сейчас организуем, - обещает тот, - но я потом к ней загляну, водочки принесу, а ты мне расскажешь, как тебя варан поймал.

- Договорились, - соглашается Горохов.

Человек открывает дверь и скрывается в доме. Горохов целую минуту ждёт, торчать тут ему не очень охота. За это время мимо проехал мотоцикл, квадроцикл и большая машина, в общем, место оживлённое; он надевает шапку и очки, но вот дверь открывается и появляется паренёк, судя по голосу, лет двенадцати:

- Дядя, это вас в библиотеку отвести?

- Меня. А со скольки она у вас работает?

- Дядь, с четырёх до шестнадцати. А что?

- Угу, - понимает Горохов. – Значит, уже работает. Знаешь что? Ты только меня подведи со стороны склада, где дверь железная, – Андрей Николаевич не хотел заходить в помещение библиотеки. Ему не нужны были лишние глаза, что его увидят. – А Веронику вызовешь ко мне. Тогда получишь десять копеек.

- Ладно, - ответил паренёк. Он был согласен на такую сделку.

***

- Андрей Николаевич? - Вероника оказалась молодцом. Не стала охать, причитать или удивляться. А он просто снял очки, чтобы женщина увидела его глаза, и сказал ей:

- Мне нужно к пророку. И быстрее.

Вероника, выдавая своё волнение только тоном, лишь произнесла:

- Я поняла. Я всё устрою, - и, отойдя от него и уже обращаясь к посетителям библиотеки, сказала громко: - Товарищи, я должна закрыть библиотеку на часик или два, приходите позже.

Когда Горохов остался в помещении один, казалось бы, ему можно было уже и расслабиться, но теперь-то он и начал волноваться. Горохов понимал, что пока он ехал в грузовике по трассе или с казаками по степи, его никто не мог вычислить, а теперь… Теперь Бог его знает. У Оперативного отела Трибунала везде были осведомители. Огромный штат следящих за всем людей, следящих и сообщающих. И тот мужик, которого он встретил первым… запросто уже мог дать телеграмму в Центр: так, мол, и так, человек, похожий на разыскиваемого, у нас в Новой Ляле, у местной библиотекарши. И даже если это простой человек, он уже рассказывает своим товарищам, своим коллегам, жене, что в посёлок приехал человек без руки, слепой к тому же, но попросил при этом отвести его в библиотеку. В общем, в том, что слухи по посёлку уже распространяются, бывший оперуполномоченный не сомневался. А посему, сев в угол, он достал из-за пояса свой револьвер и затих.

- Андрей Николаевич, - это была Вероника.

«Быстро вернулась».

С нею пришло два человека, два мужчины. Их шаги заметно тяжелее женских. И он узнал голос одного из них.

- Андрей Николаевич, – мужчины останавливаются рядом с ним. Говорящий понимает, что Горохов его не видит, и добавляет. – Я глава здешней общины, мы с вами уже встречались, я отец Сергей. Рад вас видеть живым.

- А уж как я был бы рад себя видеть, - произносит бывший оперуполномоченный и лезет к себе во внутренний карман. Он достаёт оттуда пробирку с первожизнью и показывает её пришедшим; кажется, один из них хотел её у него забрать