Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Андрею Николаевичу: пришёл и речь завёл не о награде и не о пункте назначения, он стал говорить о грузовике. Спрашивал об исправности коробки, о расходе топлива и масла. Говорил, что фильтры и на двигателе, и в кондиционере хорошие, новые – значит, уже проверил их, – что аккумулятор держит плотность. В общем, всё по делу, а вот Ватуй… тот интересовался другим, одним из первых вопросов, что он задал, был:

- А через города поедем?

То ли не был он в городах ещё, то ли любил там бывать, Бог его знает, и Горохов тогда ответил ему:

- На обратном пути поедете как захотите.

В общем, поговорили, обсудили дорогу и решили, что им нужно взять с собой. Потом Толик сказал, что идёт заправлять машину и собирать вещи, а бывший оперуполномоченный просил его не тянуть с этим. Сам же начал одеваться, Река ему помогала. Она собрала отдельный мешок с таблетками и снадобьями, что приготовила ему бабка Кристина. Объяснила, где что, дала ему попробовать на ощупь.

- Таблетки от грибка – ты сам баночку помнишь, а вот твои таблетки… они в этой коробочке, одна синяя, одна красная… я не знаю, что от чего, - это были обезболивающее и стимулятор, только как он теперь мог их распознать?

И Горохов лишь произнёс в ответ:

- Угу.

Дальше она помогает ему одеться и обуться, а сама при этом рассказывает о снадобьях Кристины: как они упакованы и как их принимать. И уже тогда в палатку заглянул Миша-Пистолет:

- Инженер, машина готова, казаки тоже.

Горохов проверяет своё оружие – оно при нём и заряжено, – карманы, флягу, кошелёк. И главное – монету с пауком и девизом, которую он забрал у Аяза. Эта монета ему очень нужна. Она – часть его будущего плана. Андрей Николаевич находит её в кармане, достаёт и спрашивает у Реки:

- Тут нарисован паук?

Она приглядывается и соглашается:

- Паук.

Он прячет монету и вдруг расстёгивает ремень на брюках и говорит удивлённой женщине:

- Разрежь тут, - и указывает ей на конец своего дешёвого пластикового ремня. И так как женщина не торопится или не понимает его, он торопит её: – Ну давай, разрезай.

Река наконец взяла нож, но не сразу смогла разрезать жёсткий кончик ремня, а когда разрезала, то замерла…

- Видишь? Вытаскивай её, - настаивает тогда бывший оперуполномоченный. – Достала?

- Да, - отвечает женщина. Она держала в пальцах золотую пятидесятирублёвую монету.

- Это тебе на серёжки, – произнёс Андрей Николаевич, застёгивая ремень.

- О, - говорит Пистолет не без удивления. – Это щедро, – он смеётся. – Такие подарки казаки дарят женщинам, которые им очень сильно понравились.

- Спасибо, подарок редкий… - соглашается с ним Река. - Мне даже мужья таких не дарили. Доброго тебе пути, инженер, - и по её голосу он слышит, что она ему по-настоящему благодарна.

- Где мой рюкзак? – спрашивает Горохов.

- У меня, - откликается Миша. – Пошли.

- Мне нужно заглянуть к Кристине, - говорит ему Горохов, когда они выходят из палатки. Он понимает, что вышел на солнце; тут, на свету, он в состоянии ещё что-то различать. Но ему кажется, что различить он может уже меньше, чем, например, вчера. Впрочем, за последнее время – ну, когда он был в сознании – Андрей Николаевич готовил себя к тому, что вскоре он… он ничего видеть не будет вообще. Да… ничего.

- Пошли, - Миша берёт его под руку. Горохов слышит, что Река идёт за ними. А ещё он буквально чувствует, как на него глазеют десятки людей. Ну, по-другому и быть не может, он тут был событием недели. Это в основном женщины и дети, они тихо разговаривают о нём. И так Миша с Рекой ведут его до самого края куреня, где и жила старуха. А та вышла его встречать, она не стесняется и приподнимает его очки.

- М-м… - женщина явно не очень довольна.

- Что? – спрашивает Андрей Николаевич. – Глаза совсем плохи?

- Глаза… С глазами всё сразу было ясно, - говорит баба Кристина. – Кожа, та, что была под шелухой… новая… Она тоже начинает шелушиться.

- Понятно.

И тут она дёргает его за волосы на виске, несильно… А потом и говорит:

- У тебя выпадают волосы.

- Третий день уже, - замечает Река, стоящая за его спиной, - уже три дня как начали выпадать. На груди их совсем мало осталось…

- Понятно, - повторяет Горохов и вздыхает. – Где то, что я тебе дал?

- Вот, - она вкладывает ему в руку пробирку, та ещё горяча, а старуха продолжает: - Держала её, как ты и велел, на крыше своей палатки, среди мяса, гоняла гекконов, боялась всё, что скинут её в пыль, а я потом не найду, думала, что потом ему скажу… Слава Господу, сохранила.

- Спасибо, - Горохов прячет пробирку, - я должен тебе денег… - он лезет в карман. – Десять рублей, как договаривались…

Но достать деньги не успевает:

- Нет, ничего ты мне не должен, - отвечает старуха. – Тебе потребуются ещё деньги… На городских врачей. А они очень много берут, очень много…

- Мы договаривались, - настаивает бывший оперуполномоченный. И тут в разговор вмешивается Миша-Пистолет:

- Атаман запретил брать с тебя деньги, ты и так много дал нашему куреню, и воду ещё, мы до сих пор после тебя пьём хорошую воду из тех дыр, что ты насверлил… Так что денег с тебя наказано не брать, казаки тоже повезут тебя бесплатно.

- Ну хорошо… - говорит тогда Андрей Николаевич. – Спасибо тебе, Кристина, ты помогла мне, поставила на ноги.

У машин их ждали уже мужчины: низкие тона голосов, запах табака – казаки пришли проводить его. И атаман был среди них. Мужчины тоже благодарили его и за воду, и за оружие и снаряжение, которое они нашли в грузовике, а под конец атаман отвёл его в сторону и негромко сказал:

- Ты, инженер, извини, что так получилось… Это я не подумавши…

- Бывает, - ответил ему Горохов. – Все ошибаются, ты, главное, учись на своих ошибках, иначе…

- Знаю, -