Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Но определенные формулы работают! Я видел как…

– Не формулы, только звуки или наборы звуков. – Она бесцеремонно прервала его. – Все, что существует, было создано с помощью слова. Скорее СЛОВА. Следовательно, существует определенная основа, название, благодаря которому можно получить власть над предметами, явлениями или живыми существами. Относительную власть, поскольку то, что вы называете магией, это далекое эхо слова, с помощью которого Он создал мир.

– То есть… Бог существует, а вы действительно… theokatáratos?

– Проклятые? – фыркнула она гневно. – Скорее искалеченные, созданные по Его образу и подобию, но лишенные божественной силы. Отравленные потребностью доминировать, которую не в состоянии удовлетворить, поскольку Он ревностно охраняет свои преимущества…

– Тогда откуда в гримуарах все эти заклинания?

Женщина расхохоталась, словно маленькая девочка.

– А ты как думаешь? Большинство из них – это галиматья, фантазия, наркотический бред… Выбери, что тебе больше нравится.

– То есть в действительности нет никаких ограничений? Достаточно только клятвы?

– Достаточно. А ограничения? Существуют. Много ограничений. Это что-то типа закона высшего порядка. Например, беря с кого-то клятву, нужно произнести слово, описывающее его. Только тогда клятва является действительной.

– Слово?

– Да, например, «демон».

– И таким образом, у нас есть формула, – заметил алхимик. – «Обещай, демон»…

– Не совсем. Не считается слово «демон», только звуки, входящие в его состав. Основа. Звуки «д», «м», «н». Можешь произнести их как «демон», или, например, как «дааман».

– И это подействует?

– Подействует.

– А сама клятва? Ее диапазон ограничен?

– Конечно. Если она связывающая, то не может складываться из бо€льшего числа слов, чем букв в использованном термине. Ты использовал термин «демон», так что должен был использовать ровно пять слов.

Рудницкий почувствовал, как капли пота стекают по его шее. Obsequium, consilium et auxilium – это четыре слова. Еще два и…

– И что, если бы я переступил лимит? Ты убила бы меня?

– Нет, – беззаботно ответила она, качая ногой в элегантной туфле. – Наверное, нет. Ты мне нужен. Ну и понравился ты мне. Немножечко…

– Нужен? И как я должен к тебе обращаться?

– Ох, можешь звать меня Анастасия. Анастасия Рудницкая, совсем неплохо звучит, ты так не считаешь? А по поводу первого вопроса поговорим как-нибудь в другой раз, это довольно сложно.

– Анастасия? Звучит немного претенциозно. Дочь царя так…

– Это мое имя в этом мире. Знаешь греческий?

– Нет, только латынь.

– «Анастасия» с греческого означает «воскресшая», «возродившаяся», что в определенном смысле описывает мою ситуацию.

– Причина только в этом? А может, в этом имени находятся какие-то магические звуки? Что-то, что описывает тебя в большей степени, чем общий термин «демон»?

Странно детским жестом она подняла руки и прикрыла уши, сжав губы. Молчала минуту, наконец обреченно покачала головой.

– Не спрашивай меня про это, прошу, – прошептала она. – Я еще… не готова. Раскрывать кому-то такую информацию, это как обнажаться. А может, и больше того. Ты можешь меня заставить, поскольку я дала тебе клятву, но…

– Все в порядке, я не буду, – пообещал алхимик. – Ты выглядишь усталой. Может, поговорим завтра?

– Да, завтра, – согласилась она с явным облегчением.

* * *

Рудницкий остановился возле книжного магазина Шиллера и посмотрел в окно: хозяин, пожилой мужчина с пышными усами, как раз расставлял книги на полках. Вероятно, прибыла новая поставка. Минуту алхимик раздумывал, не зайти ли посмотреть новинки, но его отрезвил бой костельных часов, что пробили семь вечера. Домой еще хороший отрезок дороги, и, так или иначе, ему придется просидеть над бумагами до поздней ночи. Нет времени на развлечения или на разговоры с гостьей. С Анастасией, уточнил он. Лучше привыкнуть к ее имени.

Он свернул на Обозную, потом на Броварную и обернулся. В вечернем полумраке промелькнула какая-то размытая тень. Алхимик крепче сжал трость, но не похоже, что его кто-то преследовал.

– Нервы, – буркнул он и продолжил путь.

Как оказалось, личные дела были не меньшей проблемой, чем анклав. Почти весь день Рудницкий провел за приведением в порядок оставленной предшественником документации: следовало вернуть членские права почти пятидесяти исключенным из гильдии алхимикам и заняться еще десятком, которые не платили даже нормальный взнос. И неизвестно, по каким причинам Марковский не исключил их из ложи.

Рудницкий потер глаза, уставшие от многочасового сидения над бумагами, и переложил в другую руку тяжелый, набитый портфель. В конце улицы загорелся сначала один, потом второй фонарь. Фонарщик, молодой, широкоплечий мужчина в характерной шапке с металлическим значком, весело поздоровался с ним и уступил дорогу. Рудницкого рассмешила шапка, что едва держалась на макушке огромной, похожей на бычью, головы фонарщика. Тогда на него и напали. Из ближайших ворот появились двое мужчин в кепках, глубоко натянутых на глаза, и схватили его за руки. В этот самый момент Рудницкий услышал характерный щелчок. Он открыл рот, чтобы закричать, но холодное лезвие перочинного ножа проникло под лопатку и прокладывало себе путь к его сердцу. Волна боли перехватила горло и парализовала мышцы. Он рухнул в черную, бездонную бездну.

Глава VI

Самарин смерил внимательным взглядом стоящего на вытяжку офицера: капитан Плевша, независимый жандармский корпус. Summa summarum – тайная полиция. Синий служебный мундир, боевые награды, блестящие, как зеркало, сапоги, в хорошем состоянии, хотя часто используемая, кобура и сабля на боку. Нельзя было не заметить, что жандарм придерживает шашку не совсем правильным хватом, словно был готов достать ее за долю секунды. Похоже, адъютант шефа варшавской тайной полиции не ограничивается сидением за рабочим столом.

– Вольно! – кинул он сухо. – Чего желает от меня тайная полиция? – спросил полковник, указывая гостю на стул.

Легкая улыбка промелькнула на узком, красивом лице жандарма, офицер прекрасно знал, что он и его коллеги не особо популярны у военных.

– Это из области ваших интересов, полковник. Вероятно, – добавил он с почти незаметным колебанием. – Прошу. – Он положил на стол тонкую картонную папку.

Самарин развязал тесемки. Внутри находилось несколько фотографий и медицинская экспертиза. На снимках была обнаженная женщина. А точнее, тело женщины. На ее животе вырезана пятиконечная звезда и напоминающие иероглифы знаки.

– Где голова?

– Вероятно, ее забрал убийца.

Капитан вытащил из кармана и подал Самарину еще одну фотографию.

– Портретный снимок жертвы, – пояснил он. – Получил в последний момент, потому его еще нет в папке.

– Почему тайная полиция интересуется этим преступлением? Вы подозреваете, что мотив мог быть… оккультным?

– Не только поэтому. Убита ученица Александрийско-Мариинского института благородных девиц.

Полковник нахмурил брови. Этот тип заведений принимал в основном учениц из высшего света. Исключения были немногочисленны и строго в рамках правил. И ничего