Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

молниеносно повернулся, положив руку на рукоять сабли. Несмотря на стройную и ладную фигурку и очаровательные, серые, словно облачное небо, глаза, незнакомка представляла холодный, не вызывающий доверия тип красоты. Однако в ней было что-то, что привлекало мужчин. Платье в темных, приглушенных тонах – ученицы носили белые фартучки – свидетельствовало о том, что она принадлежала к персоналу.

– Извините, не хотела вас напугать.

– Это я прошу прощения. Полковник Самарин, – представился он с легким поклоном.

– Анна Островская. Вы из тайной полиции?

– Что вы! Собственный Его Императорского Величества Конвой.

– Я могу вас кое о чем попросить? Как офицера и джентльмена?

Самарин слегка приподнял брови: на так заданный вопрос можно было ответить только единственным способом, но его собеседница не создавала впечатления особы, использующей такие уловки. Хотя точно знала, на какие кнопочки нажать. Застывшие в напряжении черты лица Островской говорили о ее нервозности и безвыходности.

– Слушаю, – ответил он коротко.

– Вы могли бы это спрятать? – спросила она, закусив губу.

Лишь сейчас он заметил, что она держит в руках небольшой, завернутый в серую бумагу пакет.

– Вы – учительница?

– Да, – нетерпеливо ответила она.

– И что там?

– Я прошу вас…

– Я не школьник, которому можно польстить, обращаясь к его мужскому тщеславию. – Он холодно оборвал ее. – Тайная полиция тут не случайно, убита одна из ваших учениц. Поэтому я спрашиваю еще раз: что в этом пакете?

– Убита? Это невозможно! Все девочки на месте. Нет только Нины Трошченко и Веры Драгуновой, но они у родителей. Наш извозчик отвез одну и второю по домам. Мы не позволяем девочкам ходить по улицам без присмотра!

Выражение лица полковника сказало ей больше, чем слова. Женщина побледнела, прижав руки ко рту.

– Которая… кто из них? – едва слышно прошептала она.

– Вера.

Она уронила пакет, тяжело опершись на руку Самарина.

– Верочка… Невозможно. Это не может быть правдой! – с отчаянием воскликнула она.

Самарин поднял пакет и завел учительницу в ближайшую комнату. Карты на стенах указывали на то, что это был кабинет географии. Офицер подвинул женщине стул, а сам развернул пакет. Внутри были книги. «Деяния польского народа» Станислава Смолки в двух томах. Почему сударыня Островская хотела спрятать эти учебники от полиции?

– Что с Верой? – спросила она, затаив дыхание.

– К сожалению, идет расследование и я не могу говорить на эту тему. Эти книжки – это какой-то шифр? Вы принадлежите к большевикам, а может, вы – анархистка?

Островская гневно уставилась на него, хотя была все еще бледной, но медленно приходила в себя.

– Это книги по истории, ничего больше! Но их содержание наверняка заинтересует ваших коллег, – добавила она со злостью.

– Вы же преподаете тут историю Польши. Официально.

– Конечно, – признала она. – Но это история Польши в российской обработке. Часть наших воспитанниц – польки, и я считаю, они вправе знать историю с польской точки зрения.

– Понимаю…

– Вы выдадите меня жандармам?

– Ну, если вы не собираетесь взрывать школу или читать Маркса под подушкой…

– Не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы, – быстро сказала она.

– Вы боитесь проблем на работе?

– Конечно, если все откроется, директриса должна будет меня уволить.

Она снова прикрыла рот руками, с трудом справляясь с тошнотой.

– Вера… – пробормотала она. – Я… нехорошо себя чувствую.

– Идемте. – Он протянул ей руку. – Вам не помешает глоток свежего воздуха.

Она послушно подала ему руку и позволила вывести из класса. Возле выхода Самарин забрал свою шинель и накинул ей на плечи.

– Вы замерзнете, – сказала она.

– Переживу. – Он пожал плечами. – Не так и холодно. Я когда-то служил в Архангельске, вот там были морозы. Бывало, в мае температура опускалась ниже нуля.

– Вы пытаетесь меня очаровать или специально отвлекаете от…

– Скорее первое, – ответил он, разыгрывая возмущение. – Мы, солдаты, не слишком чуткие.

Она оценила шутку усталой улыбкой, беспомощно покачав головой.

– Я знакома с матерью Веры. Я должна ей сказать. Я… была ее воспитательницей.

– Тайная полиция уже отправила телеграмму генералу Драгунову, – сказал он. – Думаю, еще сегодня капитан Плевша или сам начальник полиции посетит мать девушки. Вы не должны брать на себя эту неприятную обязанность.

– Должна. Я думаю, Августа Николаевна предпочла бы услышать эту новость от меня, чем из уст какого-то чиновника, который даже не знал ее дочери.

Самарин одобрительно кашлянул: в голосе учительницы зазвучала сталь.

– В таком случае рад служить вам извозчиком. Можем поехать прямо сейчас, – предложил он.

– Тайная полиция запретила покидать школу.

– Это мелочи. – Самарин махнул рукой. – Улажу все с капитаном. Подождите меня здесь.

Полковник быстрым шагом поднялся на второй этаж и без стука зашел в кабинет директрисы. Как он и надеялся, жандарм был там. После быстрого знакомства, когда Плевша представил Самарина директрисе, он вытащил его в коридор.

– Каковы результаты ревизии? – спросил полковник.

– Ничего необычного, – скривился жандарм. – В шкафчике одной ученицы, польки, нашли нелегальный учебник по истории. Ну и некоторые девушки прятали эротические повести и множество любовных писем от разных учеников, в том числе и юнкеров Виленской военной школы.

– А что с этими повестями?

– Тоже ничего особенного, никаких оккультных мотивов или извращенных тем. Это какое-то старье начала прошлого века: в женскую школу приезжает ловелас и предлагает невинным ученицам какао. В те времена, кажется, этот напиток считался афродизиаком. Ну а потом началась оргия, полная «спазматических стонов и диких вздыханий», – процитировал он. – Подозреваю, что это литература невысокого полета, даже для своего жанра.

– И что вы хотите сделать с тем учебником?

– А я знаю? Я не занимаюсь такой мелочью, и сомневаюсь, чтобы София Домбровская представляла угрозу для Империи, но все равно нужно передать дело соответствующему управлению.

– Лучше это не афишировать. Поскольку заведем себе врагов среди студентов и персонала.

– У вас есть предложение?

– Да, заберу эту книгу и отдам учительнице, которая распространяет здесь такую литературу. Возможно, благодаря этому завоюю ее доверие и узнаю то, чего институтки не расскажут вашим людям.

– Откуда вы знаете, что она этим занимается? Та учительница?

– Она попросила меня спрятать две такие же книги.

– И кто эта предприимчивая особа?

– Это Анна Островская, воспитательница Веры Драгуновой.

– Хорошо, – согласился жандарм. – Может получиться. Сейчас принесу вам учебник.

– Мы сейчас поедем в резиденцию Драгуновых, она хочет сама проинформировать о трагедии жену генерала.

– Понимаю… Это хорошая идея. Я не очень хорошо себя чувствую в таких ситуациях, и мне придется допросить Драгуновых. Лучше, чтобы кто-то заранее предупредил мать Веры.

* * *

Хотя сударыня Островская притворялась, что дремлет, Самарин знал, что женщина наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Монотонный стук колес поезда действовал успокаивающе. Раньше