Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

вас, что все наши блюда приготовлены опытным шеф-поваром из продуктов высшего качества, – страстно заверил он. – Ваше высокоблагородие, соизволите…

– Нет, нет! – перебил его Самарин. – Сами выберите. Если все у вас такое чудесное, это не будет проблемой. Обед из трех блюд для меня и дамы, а еще десерт.

– Слушаюсь!

Официант исчез, как по мановению волшебной палочки. На лице Анны Островской возмущение боролось с весельем.

– И что это за цирк? – спросила она. – Вы не могли просто заказать? А может, вы не любите официантов-поляков? Вы же обратили внимание на акцент этого парня?

– Видно, что вам не приходилось обедать в незнакомых закусочных, – ответил с ухмылкой Самарин.

– А к чему это сейчас?

– Я не доверяю ни одному официанту, независимо от национальности. На самом деле все они принимают участие в общемировом заговоре, имеющем цель накормить клиентов блюдами подозрительного качества. Особенно это касается приезжих. Вы даже себе не представляете, с чем можно столкнуться в таких местах. Сейчас, по крайней мере, мы уверены, что они не подадут нам гуляш, сделанный из вчерашних котлет…

– Так это потому…

– Да, этот официант знает, что первой, а что второй свежести. Я, к сожалению, нет.

Учительница героическим усилием воли сдержала смех.

– Вы перепугали того парня, – упрекнула она.

– Выживет, – равнодушно отмахнулся Самарин. – Возможно, благодаря этому и мы переживем обед.

Дальнейший разговор прервало появление персонала. Двое официантов несли заставленные посудой подносы под наблюдением тучного пожилого мужчины, скорее всего хозяина заведения.

– Московская солянка, шатобриан с бернским соусом, осетрина на гриле, спаржа с маслом и зеленый салат, как добавка к основному блюду, на десерт шарлотка с яблоками, – отрапортовал дрожащим голосом молодой официант. – Если желаете алкоголь…

– Спасибо, – решительно оборвал его Самарин. – Тут не из чего выбирать. Три сорта водки и четыре вина? И к этому «кавказский коньяк» и аллаш[7]? Вы издеваетесь?

– Есть еще пиво, – несмело вмешался молодой официант.

– О да! Целых три сорта!

Парень посмотрел на босса, у полковника сложилось впечатление, что они поняли друг друга без слов.

– Есть еще ноябрёвка, – шепотом сообщил хозяин. – Из частных запасов шеф-повара.

– Это уже что-то, – сказал приятно удивленный Самарин. – Два бокала, пожалуйста.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!

– Я не пью крепкие напитки! – запротестовала учительница. – Я правильно понимаю, речь идет не о лимонаде?

– Это обязательно нужно попробовать. Будете рассказывать внукам, что пили ноябрьскую водку.

– Это какой-то особенный сорт?

– В определенном смысле, но сначала поешьте, пока не остыло, расскажу после обеда.

– Великолепный! – признала Островская, пробуя суп.

– Ничего необычного, но сойдет, – сказал полковник.

– Так что с этой водкой? Почему она называется «ноябрёвка»?

– Предупреждаю сразу, история, связанная с появлением этого алкогольного напитка, может вам не понравиться. Название связано с…

Возле столика как из-под земли вырос молодой официант, осторожно поставил два бокала, наполненных до краев.

– Спасибо, – сказал Самарин, видя, что поляк не уходит.

– Прошу прощения, я не должен вмешиваться в разговор, – краснея, произнес парень. – Иногда забываю, что гостей не интересует мое мнение.

– Ты никогда не должен извиняться за то, что выступаешь в чью-то защиту, – на польском ответил полковник. – Ну и, если бы не ты, мы бы не выпили ноябрёвки. Это, наверное, семейное сокровище?

– Да, у шеф-повара есть две бутылки…

– Спасибо за информацию, но мы не воспользуемся ситуацией.

Молодой человек неуклюже поклонился и с явным облегчением на лице ушел на кухню.

– Это было мило, – заметила учительница. – Возвращаясь к водке…

– В тысяча восемьсот тридцатом вспыхнул бунт… О, простите! Ноябрьское восстание. Когда наши войска победили… повстанцев, некоторым аристократам пришла идея отпраздновать победу специальной выпивкой. Они приказали своим винокурням изготовить несколько видов алкоголя, в том числе и водку. Юсуповы, Куракины, Шереметевы, Разумовские… Управляющие мануфактурами мастера выбрали идеально спелую рожь, полученный из нее алкоголь многократно дистиллировали и фильтровали, не заботясь о затратах, остальной процесс – это тайна отдельных винокурен. Учитывая обстоятельства, этот напиток назвали ноябрёвкой. Очень быстро он стал легендой, и сегодня его редко можно встретить. Гурманы платят за него огромные деньги.

– А откуда такой напиток в железнодорожной закусочной?

– Без понятия и предпочитаю не спрашивать. А то еще окажется, что его забрали у какого-то русского офицера во время последнего польского… восстания.

Самарин рассмеялся, видя гневный взгляд учительницы.

– Что вас так развеселило?

– Я бы не хотел говорить…

– А все-таки?

– Ваш аппетит. Принимая во внимание то, что вы сказали ранее, я ощущаю определенный когнитивный диссонанс, – послушно пояснил он.

Анна Островская смущенно посмотрела на пустые тарелки: она незаметно доела суп, съела бифштекс и сейчас приступила к осетру.

– Я не думала, что в такой ситуации смогу проглотить хотя бы кусочек, – признала она, закрывая лицо ладонями. – Я никогда так много не ем. Я…

– Не переживайте, – уже серьезно сказал Самарин. – Это нервы. Сегодня утром вы испытали шок, а сейчас нас ждет визит к родителям Веры. Психическое напряжение истощает так же, как и физические нагрузки. Такой аппетит – это нормальная реакция организма.

– Наверное, я уже больше ничего не съем. Перехотелось.

– Понимаю, однако, попробуйте ноябрёвку.

– Я должна пить водку, произведенную для празднования поражения?

– Вы очень бледная, это медицинская рекомендация, – серьезно сказал Самарин.

Учительница с неохотой взяла бокал, осторожно попробовала напиток, после чего выпила его двумя большими глотками.

– Странно, – сказала она. – Совсем не чувствуется, что это алкоголь.

Самарин выпил свою водку и прикрыл глаза от удовольствия.

– Она такая, – согласился он. – По крайней мере, сначала.

Он поднял руку, привлекая внимание официанта, заплатил по счету, оставив щедрые чаевые. Через мгновение он подхватил зашатавшуюся учительницу.

– Извините, в голове закружилось, а ведь я выпила совсем чуть-чуть. Она правда такая крепкая?

– Конечно. Еще немного, и вы не смогли бы сами стоять. Я говорил: ноябрёвка – это легенда.

– Но мы должны выразить свои соболезнования! Мы не можем показаться в таком виде в доме Драгуновых!

– Успокойтесь, скоро все пройдет. А у Драгуновых нам понадобится любая поддержка, – заверил он с хмурым выражением лица.

– Вам когда-нибудь приходилось разговаривать с родителями подчиненных солдат?

– Бывало, – ответил он тоном, который не способствовал продолжению разговора. – Идемте! Чем быстрей уладим это дело, тем лучше.

* * *

Августа Николаевна Драгунова сердечно поздоровалась с Островской и, хотя было заметно ее удивление присутствием Самарина, она не высказала ни малейшего беспокойства касательно цели их визита. Вероятно, она не переживала за дочь.

Мать убитой ученицы была красивой сорокалетней женщиной со статной фигурой. Густые черные волосы и радостная, слегка озорная улыбка добавляли ей очарования. Богатое убранство дома говорило о благосостоянии, однако хозяйка приняла их в простом домашнем платье и лично разлила чай.