Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец

боевых подразделений. Та партия, которая проходила обкатку в учебных частях, где и вы проходили тренировку, была пробной. Из-за этого и других причин карабин лишь в этом году начнёт поступать в войска.

Вторым мне был показал модернизированный пулемёт Дегтярёва. Я увидел очень знакомую вещь. Пару таких я наблюдал на блокпостах в Луганской области за третьей линией. Там он носил название РП-46. Здесь Берия его обозвал чуть иначе: РП-42. В остальном это была точная копия старого пулемёта из моего времени.

В пару к нему шёл пулемёт Горюнова. Его прочили на замену «максиму», который был слишком тяжёл и порой капризен из-за воды. Я прекрасно помню, какую проблему доставляло её отсутствие в Крепости. На одном из участков доставка воды полностью легла на мои плечи, так как никто другой не мог пройти незамеченным до рвов и колодцев под прицелами вражеских снайперов и пулемётчиков.

Ещё одним выставочным образцом был ППС. По словам наркома, им планируется дополнять подразделения, вооружённые СКСами и «светками».

Потом мне был показан ПМ. Он так и назывался: пистолет Макарова. Но в отличии от тёзки из параллельного мира данный пистолет изначально получил увеличенный магазин, как у ПММа, который я принёс с собой.

Ни АК, ни ПК среди образцов не было. С другой стороны, что автомат, что ротный пулемёт были слишком сложными даже с учётом имеющихся образцов. При наличии СКСа, который начали производить ещё в прошлом году, ставить на вооружение ещё две новинки для заводов и экономики страны будет перебором. Чего стоит только патрон 7,62×39, который автомат будет пожирать со скоростью изголодавшегося кабанчика. К тому же стоит скидывать с весов тот факт, что здесь ещё довлеет мысль о том, что врага не нужно поливать очередями от пуза, а следует экономить патроны. Для поливания имеются пулемёты, мол.

В последнюю очередь Берия подвёл меня к столу, чьё содержимое было накрыто новенькой плащ-палаткой.

— Прошу, Андрей Михайлович, — он повёл ладонью в сторону стола, предлагая мне самостоятельно снять завесу секретности с неведомых образцов оружия.

Дважды заставлять просить себя я не собирался. Миг — и кусок брезента слетел на пол. Под ним я увидел вещь, которую знал весь мир в моём времени: РПГ-7. оружие, которое уничтожало всё. Даже реактивным истребителям на аэродромах доставалось от него.

— РПГ-1, — прокомментировал Берия. По его лицу было видно, что он доволен от оказанного на меня впечатления. — Пока только небольшая партия готова. Минимум полгода ещё нужно для окончательного налаживания процесса производства и перехода к массовому потоку.

Не знаю зачем высшим кремлёвским руководством мне была проведена эта экскурсия. Сам нарком ни словом не обмолвился об этом. Где-то в глубине души у меня зародилась мысль, что Берия (да и Сталин тоже) видят во мне не просто случайно провалившегося в прошлое человека. А некоего мессию, посланца необъяснимых сил, перед которыми авторитет пары кремлёвских грузин не более, чем важность пары песчинок в Сахаре. И вот этим показом они словно сообщают, мол, ну как мы стараемся, всё делаем правильно, чтобы сохранить страну?

«А вдруг, они правы, — стрельнула в моей голове внезапная мысль. — Вдруг я не просто так оказался здесь и дело не в ошибке в ритуале, не в нарушении скорости горения свечей и тональности чтения заговора?».

На этом наша встреча не закончилась. Мы ещё полтора часа активно беседовали, объехали часть полигона. Нарком показал мне трофейную немецкую технику. Хотя точнее будет «немецкую», в кавычках, так как кроме «ганомагов», «троек» и прочих «штуг» трофейщики свезли сюда и французские бронемашины, и чешские, и даже парочка английских была.

Ещё я узнал, что то, что мне показали — это не все советские новинки. Есть ещё больше образцов. И самоходные зенитки с установками ПВО, и новые орудия, и броневики с самоходками и многое другое. Но они ещё испытываются и доводятся до ума. А вот то, что стояло в ангаре уже точно в скором времени пойдёт в массовое производство.

Глава 12

ГЛАВА 12

— Ну здравствуй, Тула, столица оружейников, — тихо сказал я, когда сошёл на перрон из вагона электрички. Отпуск подходил к концу, а меня вдруг пробило на путешествие. В этом мире Тула оказалась в глубоком тылу. Фашистов не пустили к древнему русскому города. Это крайне положительно сказалось и на настроениях народа, и на экономике, и на производстве. Не ушли тысячи опытных мастеров из заводских цехов добровольцами в ополчение, чтобы погибнуть в заснеженных окопах, отбивая десятки танковых атак и с бессильной злостью смотря в небо из «щелей» на пикирующие «юнкерсы». Эти люди все свои силы, всю душу вложили в станки и производство, что позволило нарастить выпуск боеприпасов и оружия.

Туляки производили патроны почти для всех видов стрелкового оружия, стоящего на вооружении в Красной Армии. Винтовочные, для пистолетов и пистолетов-пулемётов, для пулемётов ДП, «максим» и для авиационных. Для противотанковых ружей, для крупнокалиберных пулемётов. А также сами ПТР и пулемёты для истребителей, ШВАК, ППШ, СВТ, пистолет ТТ и «наган». Тысячами сходили с производственных линий гранаты и запалы для бутылок с горючей смесью. А ещё в Туле производилось бронестекло для самолётов, миномёты и мины к ним, очень широкая номенклатура снарядов для орудий.

В прошлой жизни мне тоже здесь доводилось быть не раз. Гостил в отпуске у боевых товарищей из сто шестой, с которыми судьба свела на украинской войне. Был в знаменитом на всю страну музее-Шлеме. И вот сейчас мне довелось сравнить ту Тулу и эту.

Военное время наложило серьёзный отпечаток на город и на его жителей. Было очень много патрулей. Как комендантских, так и рабочих с винтовками из истребительных батальонов. Стояли на площадях зенитки. На самых высоких крышах замечал посты с наблюдателями.

В своих блужданиях оказался на рынке, и вот тут жизнь била просто ключом. Здесь активно жили тысячи людей. Не стану утверждать, что жизнью они были довольны. Не от хорошего многие пришли сюда.

В какой-то момент я добрался до рядов с инструментами. Среди столиков и брезентов с топорами, коловоротами, стамесками, молотками, пилами и многим другим стояли мужчины с ножами. Один из них отчего-то привлёк моё внимание больше прочих. Это был совсем уж старик. Сухенький, сутулящийся, с редкой козлиной бородкой абсолютно белого цвета. Лицо густо избороздили стариковские морщины, которых особенно много собралось вокруг глаз, и возрастные пигментные пятна. Но вот во взгляде у него было столько жизни и