Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец

Появятся два типа «разоблачителей» диктатуры «совка». Первые будут лепить из «суматоховых» невинных жертв. Мол, посмотрите на послужной список, на звание, на награды, на благодарности и прочее, и прочее, и прочее. Не мог такой человек вдруг мгновенно оказаться гадом и мразью. Это всё ложь и наговор, сталинские псы над достойным человеком совершили подлый приговор, потому что им нужны были «палки» по делам о врагах народа. Вторые же начнут трясти папкой с уголовным делом и кричать: вот они какие красные сталинские командиры, убийцы и насильники, воры и растратчики! И вся Красная Армия такая! Стотысячпятьсот несчастных немок, изнасилованных комуняками не дадут соврать.

В мыслях я всё это произнес едва не голосом известных либералов и ненавистников всего советского. Даром, что они постоянно влезают то в программы по радио, то по телевизору, потому хочешь не хочешь, а вынужден их слушать. Никогда не угадаешь, в какой момент на тебя выльется ушат грязи от с виду благопристойных людей. Причем вообще без радио и телепередач в окопах тяжко. Конечно, не на опорниках и линии соприкосновения, где совсем не до развлечений. Во время отдыха, ротации, на второй и третьей линии почти всегда тянуло включить приёмник, поймать интернет на телефон, чтобы узнать о происходящем в мире и в стране.

— Тьфу, — в сердцах плюнул я под ноги, — как же мерзко. Надеюсь, что Сталин как следует поработает над этой темой, зная точно, какие последствия ждут страну в будущем.

Глава 11

ГЛАВА 11

Утром я проснулся от звука дверного звонка.

Вчера после поезда я первым делом отправился на квартиру. Быстро переоделся, ополоснулся, затем спустился в столовую, где набрал себе полный поднос всего, чего нельзя ни за какие деньги и связи найти на передовой. Улыбнулся — взаимно — симпатичным молодым женщинам на раздаче. А потом отправился гулять по столице. Хотел совместить прогулку с визитом в московские катакомбы, чтобы выполнить, наконец, поручение волхвов по доставке посоха из дубовой ветви. Но после истории в поезде, после чёртового начфина, который оставил после себя какой-то гадливый осадок на душе, заниматься делами перехотелось.

И поэтому просто гулял, рассматривал симпатичных девушек и женщин. Дорасматривался до того, что в голову стали закрадываться мысли по типу, а не пора ли начать поиски избранницы, с которой проведу все оставшиеся мне дни. Но, дьявол побери, война! И я на самом её острие. Даже несмотря на все мои сверхвозможности от смерти я не застрахован. Может, даже наоборот.

Натянув трико и майку, сунул ноги в мягкие тапочки с войлоком внутри и коричневой кожей снаружи, я потопал к двери. Открыв её, увидел молодого сержанта ГБ, подтянутого, выбритого до блеска и в форме с иголочки. Такого хоть сразу на пропагандистский плакат фотографируй.

— Здравствуйте, товарищ капитан государственной безопасности, — отчеканил он, вскинув ладонь к виску.

— Здравствуйте, здравствуйте, — кивнул я, борясь с зевотой, которая как специально стала одолевать меня. Собеседник, наверное, сейчас думает, что у меня зуб болит или меня корёжит от ранней побудки. — Что случилось?

— Вас вызывают.

— Кто? Куда? — спросил я его, гадая кому же я понадобился. Точнее, какому из двух грузин, чьи имена заставляют напрягать булки каждого в СССР и очень многих в мире.

— Товарищ Берия.

— Понял.

Чётко, коротко и понятно.

Хотя подобных наркому людей не заставляют ждать. Но и являться на приём небритым-нечёсаным и с нечищеными зубами тоже моветон. Поэтому я потратил четверть часа, чтобы в ускоренном темпе привести себя в порядок. Хорошо ещё, что форму с вечера выгладил и повесил на плечики. Сейчас она не требовала никакой заботы. Сапоги тоже начистил-надраил перед тем, как отправиться на боковую.

Возле дома меня ждал чёрный огромный «паккард». Я уже кое-в-чём разбирался касательно кремлёвской жизни. По милицейской привычке собирал информацию то тут, то там. И потому сразу узнал один из импортных автомобилей, пришедших в Советский Союз крайне малой партией, буквально мизерной. Только для самых-самых, только для высших руководителей страны. За Сталиным закрепили два таких. По одному досталось Берии, Жукову, Молотову, Жданову, Андрееву и прочим. По мутноватым стёклам я мигом определил бронированный вариант. Хотя, вроде бы в СССР только такие и прибыли. По центру бампера, напротив решетки радиатора торчала крупная фара-прожектор. Кажется, с ней тоже что-то связанно, что-то из «секреток» вроде специальной буквенной серии из моего времени для служебного автопарка. Но точно вспомнить не смог.

«Интересно, а это чья тачка? Одна из Сталинских? Или чья-то ещё? Может, Лаврентий Палыч прислал за мной свою?», — подумал я.

В машине я устроился на правом заднем кресле. Ровно там, где любил сидеть сам Сталин.

«Ничего так, удобно. И места полно, чтобы ноги вытянуть, и видно всё, что нужно», — оценил я привилегированное местечко.

Вместе со мной в автомобиле было двое. Водитель в гражданской одежде и сержант, который поднял меня из постели. Он устроился на переднем сиденье, оставив всю заднюю половину салона в моё личное пользование.

— Товарищ Берия где сейчас? — уточнил я немного погодя, когда понял, что машина не думает сворачивать к Кремлю или в здание наркомата.

— Мы едем на двадцать второй научно-испытательный автобронетанковый полигон, — отчеканил сержант. И ведь ни разу не запнулся, не растянул ни звука. Словно сотню раз репетировал название.

Я едва не попросил более подробное уточнение. Но не успел ещё и рта открыть, как озарило догадкой:

«Да это же Кубинка!».

Так оно и оказалось. На текущий момент полигон находился очень далеко от Москвы. буквально самая глушь Подмосковья. Своим появлением десять с лишним лет назад он был обязан пролегающей рядом Белорусской железной дороги и Минскому шоссе.

В окошко я наметанным взглядом определил избыточное количество постов и патрулей ещё на подъезде к полигону. А уж когда въехал на него, то от количества коллег зарябило в глазах.

«Паккард» остановился возле огромного ангара, собранного из стальных арочных ферм и листового железа, выкрашенного матовой тёмно-зеленой краской. Внутри меня ждал Берия. Один. Кроме грозного наркома Внутренних дел в ангаре не было ни единой живой души. Только несколько бронированных грозных машин и столов с разложенным оружием и снаряжением. Над ними вдоль ферм были растянуты несколько шнуров с проводами, усеянными патронами с электролампочками. Выглядели они прям как новогодняя