Вещегон - Антон Конышев

class="p1"> Одушевлённый сменил тактику и теперь старался не столько лягнуть неугомонного пса, сколько по возможности схватить того. Фузя этого и ждал. Кисти рук противника покрылись рваными царапинами, по пальцам побежали струйки крови, лицо раскраснелось, и Клим впервые услышал его дыхание.

– Уснул, что ли?! — голос Фузи вывел его из блаженного ступора.

Клим выругался, подскочил и чуть было снова не рухнул обратно. Перед глазами все плыло.

– Я сейчас сдохну, – предупредил мопс, в акробатическом прыжке уворачиваясь от очередного взмаха, – я сдохну, и Ася тебя прибьёт.Нет, хуже. Она будет безутешно рыдать и убиваться над моим поруганным бездыханным телом. А ты… Ай, только не по бубенчикам! Клим, давай уже своё колдунство!

Клим отвесил себе пощёчину, потом ещё и ещё. В глазах прояснилось, взгляд упал на торчащую из кучи арматурину. «Вдруг башку ему развалю, – подумалось с сомнением, – как потом труп обращать?»

– Клим!

Страх и отчаяние хлыстом ударили по нервам, заставив обернуться.

Одушевлённый держал хрипящего и извивающегося Фузю на вытянутой руке, а вторую уже заносил над головой, собираясь свернуть тому шею. Клим ухватился за арматурину, дёрнул, что было сил, охнул от боли в ладонях, вцепился снова, оттолкнулся ногами, истошно завопил и вырвал оружие из кучи.

На удивление длинный, метра полтора, неприятно тяжёлый металлический пруд взмыл в воздух, увлекая за собой вцепившегося в него мёртвой хваткой Клима, описал дугу и с утробным гулом впечатался свободным концом в пол, в том самом месте, где мгновение назад стоял враг.

Мимо.

Одушевлённый легко сделал небольшой шаг в сторону и чуть заметно повел плечами, смещаясь с плоскости удара. Но Фузю выпустил. Полупридушенный мопс мокрой тряпкой шлёпнулся на бетон, сразу поднялся и тяжело заковылял прочь, хрипя и поскуливая.

Не обращая внимания на упавший на голову капюшон, Клим махнул арматуриной снизу вверх по диагонали. Засвистел рассекаемый воздух. Клима снова повело, и снова он промахнулся. Импровизированный меч загудел от столкновения с колонной, посыпалась бетонная кружка, пальцы пронзила нестерпимая боль.

То, как противник зашёл ему за спину, Клим не увидел, почувствовал. Перехватившись саднящими содранной кожей ладонями поудобнее, он резко развернулся на пятках к нему лицом, так что руки оказались над головой, и коротким рубящим движением опустил пруд на голову одушевлённому.

И попал.

Нет, короткостриженая черепушка существа, притворявшегося человеком, не раскололась, не лопнула перезрелым арбузом. Реакция у твари была потрясающая, нечеловеческая реакция.

Одушевлённый слегка отвлёкся на вовремя гавкнувшего Фузю, и металлический прут полностью срезал левую бровь и с противным хрустом смял левое же плечо. На краткий миг их глаза встретились, и Клим почувствовал, что цепенеет под давящим гипнотическим взглядом немигающих стальных глаз. Повелительным ритмом гигантского метронома застучала в висках кровь, посторонние звуки схлопнулись и сместились в некое далёко, а из этого далёка что-то надрывно кричал и кричал Фузя. Что-то важное, что-то требующее немедленного исполнения, но никак не пробивавшее накрывший сознание Клима, толстый купол чужой воли.

Собачьи челюсти сомкнулись на ноге, и с Клима будто рывком сдёрнули тугое прозрачное покрывало.

Он так и стоял с прутом в вытянутых вперед руках. Ныли плечи, гудела голова и слегка подташнивало. Одушевлённого рядом не наблюдалось.

– Очнулся! – обрадовался Фузя. – Я уж думал, все, хана, оприходовал тебя этот карлик.

– Спасибо, – выдавил Клим, – причитается.

– Да ладно, чего там, – великодушно отмахнулся мопс, – сочтёмся.

Клим перехватил арматурину и завертел головой. Только бы не побежал, думал он, выискивая взглядом низкорослую фигуру. Лучше бы побежал, решил Клим пару секунд спустя, старательно промаргиваясь. Не помогало.

Теперь их было двое.

Похожие, как отражения, они возникли из пустоты чуть левее, но Клим уловил движение боковым зрением и резко развернулся в их сторону. Близнецы не шелохнулись.

– Мать моя бронзовая болванка! – запричитал Фузя. – В натуре, отпочковался. Ну и рожи…

Теперь одушевлённые ещё больше напоминали помятых, но не выбывших из строя боевых киборгов. Левая рука у обоих висела плетью, правое плечо приподнялось, придавая фигурам дополнительное, явно читаемое напряжение, в любой момент готовое вылиться в молниеносный бросок.

Половина лица залита тёмной кровью и в полумраке казалась обожженной до металлического черепа. И глаза, серый и красный, смотрели на Клима всё с тем же холодным, неизменным желанием уничтожить. Клим произнёс формулу просто так, без особой надежды на успех. Слова пролетели слабым ветерком, не причинив близнецам ни малейшего вреда.

– Так, значит, да? – процедил он. – Двое на одного. Ладно, мелкотравчатые. Погнали!

Он сделал шаг, и близнецы сорвались с места.

В какой момент в руках одушевлённых возникли толстые и длинные, с черенок лопаты палки, Клим не заметил. Зато одновременно обрушившиеся на него короткие точные удары заметил и очень даже прочувствовал. От затылка до копчика. Дальше начались пляски на костях. В том смысле, что дубины одушевлённых принялись задорно и ритмично отплясывать на костях Клима, а он только и успевал вжимать голову в плечи и бестолково отмахиваться арматуриной на авось. Авось был не на его стороне.

Фузя с лаем и рычанием крутился рядом, время от времени огребая, но упорно отказываясь покидать поле боя.

Это только кажется, что с низкорослым противником легче справиться, а металл в бою надежнее дерева. Несмотря на травму, близнецы не утратили ни ловкости, ни скорости, одной рукой виртуозно управляясь со своим оружием. И если тактически Клим местами даже переходил в контратаку, то стратегически неумолимо приближался к полному поражению.

Меньше минуты яростного фехтования, и одежду можно было выжимать, глаза заливал едкий, перемешанный с пылью пот, а легкие жгло так, что каждый вдох наждачкой царапал нутро.

Клим почти вслепую рубанул пустоту, отступил, оступился, потерял равновесие и рухнул навзничь с такой силой, что чудом не размозжил себе затылок, причём воздух из легких вышибло до последней молекулы. Между ним и близнецами мигом возник Фузя, бешено скалящийся вспененной пастью и издававший уже не привычное рычание, а какой-то совершенно жуткий, пробирающий до кишок низкий утробный вой. Одушевленные остановились. Нет, дело было вовсе не в Фузиной готовности к самопожертвованию за други своя. Просто наверху, на втором этаже здания, куда вела широкая унылая лестница без намека на перила и ограждения, раздался приглушенный звон разбиваемого стекла, звук спрыгнувшего тела и