Вещегон - Антон Конышев

Хлопок.

Руку подбросило, как от сильного удара. Знакомая пряная волна, на этот раз с сильным привкусом горечи упруго толкнула в грудь и лицо.

– Повезло тебе. Или не повезло, это смотря как рассуждать, – с нескрываемым уважением проговорил Егор, цокнув языком.

Клим открыл рот и тут же согнулся в приступе удушающего кашля. С минуту он стоял, упершись руками в колени, тело трясло, на губах показалась кровь.

– Почему… – слова приходилось силой проталкивать через саднящее горло, – как они раздвоились? Откуда такая…

Он снова закашлялся. Егор подождал, потом легкомысленно пожал плечами.

– Не знаю. Это, брат, знаешь ли, тот ещё вопрос. Но предположить могу. Перстень-то на вид древний, возможно, очень древний. Небось, валялся в каком-нибудь музее в зале «Наш край в период раннего Средневековья», а то и раньше.

Он коротко хохотнул, сказал уже серьезнее:

– Похоже на олово, а, судя по изображению, изначально перстень мог принадлежать воину, а мог и переходить, как трофей, от победителя к победителю, или вообще передаваться по наследству, от отца к сыну. Так что в нём за века такое накопилось, мама не горюй! Плюс образ жизни многочисленных владельцев, сдаётся мне, далеко не мирный, наложил нехилый такой отпечаток. Сказал же, повезло и не повезло тебе. Самозванцы с таким потенциалом способны… как бы это выразиться, – Егор поскреб ухо, – способны расслаиваться, превращать часть себя в нужный им предмет. В твоем случае родить себе двойника. Теоретически, конечно.

– Теоретически? – с прорезавшимися против воли истеричными нотками в голосе возмутился Клим. – Это они теоретически меня в два рыла в фарш превращали? Издеваешься? Я ему половину морды разнёс, а он что? Он меня гипнотизировать стал, тварина. Теоретически!

– Чего завёлся? – мягко осадил его Егор. – Я тут причём? Я раньше таких не встречал. Догадывался, правда, но чтобы лично… Бог миловал. Да и грех тебе жаловаться, как раз расслоение их в итоге и угробило.

– Да ну! – съязвил Клим. – А я, дурак, думал, что сам.

Он горько усмехнулся и, морщась от боли во всём теле, опустился на пол, с облегчением привалившись спиной к неровной бугристой поверхности стены.

– Сам, сам, никто ж не спорит, – примирительно сказал Егор, усаживаясь рядом и тоже вытягивая ноги. Фонарь теперь лежал между ними, бессмысленно таращась светящимся глазом в скованное тьмой пространство, – только по моему разумению дело вот как было. Когда ты руку ему повредил, самозванец прикинул и рассудил, что в одиночку ему с тобой не совладать. Вот и выродил себе братика.

– Измором что ли собирались брать? Так ведь почти получилось, – невесело признался Клим.

– В том-то и дело, что почти, – протянул Егор с сомнением, – силы и способности тоже расщепились надвое. Понимаешь, это ведь не просто двойник, это в буквальном смысле его половинка. То есть ровно вполовину слабее, медленнее и выносливее. А уж когда один на меня отвлёкся...

– Кстати, – перебил его Клим, только сейчас сложивший два и два, – ты сам откуда здесь? Опять следил за мной?

– Да упаси, господь, – Егор даже обиделся, – оно мне надо? Не поверишь, мимо проходил. Иду себе, погоде радуюсь, размышляю о бренности бытия. Гля, а тут ты с видом заправского шпиона через забор сигаешь.

– В забор, – немного смутившись, поправил его Клим.

– Ладно, в забор, какая разница? Вот я и подумал, пойти, что ли, посмотреть, чего Клим в овраге забыл. Чисто спортивный интерес. Правда, ты лихо так вниз съехал, а я вот побрезговал в грязь лезть. Брр. Короче, пока спуск попроще искал, пока нашёл. Есть там с противоположного берега хитрое местечко. Если постараться, как раз на крышу первого этажа с дерева запрыгнуть можно. Примерился, запрыгнул. Вижу, ты внутрь заходишь.

Егор замолчал, к чему-то прислушиваясь. Невольно потер правую щиколотку.

– И, – напомнил Клим, – дальше что?

– Дальше? Дальше прикольно вышло, – Егор заметно оживился. – Походил я, значит, по крыше. Ни вниз, ни внутрь не попасть. Пришлось высаживать окно второго этажа пристроя. Хорошо оно хлипкое оказалось, так вместе с рамой и выпало. Я туда. Не успел отряхнуться – этот твой раздвоенный поднимается.

– Вот и уделал бы его, – поддел Егора Клим, – или спрятался?

Егор посмотрел на него с откровенной жалостью.

– Во-первых, – назидательно произнёс он, – уделывать я его не стал бы. Не имею таких полномочий. А во-вторых, спрятаться уже никак не успевал. Так что остановился и просто стал ждать.

Клим поднял брови и недоверчиво покосился на собеседника.

– Он тебя не тронул? Видел и не тронул?

– И видел, и не тронул, – с готовностью подтвердил Егор, – ему это незачем. Да и ты в это время как раз восстал, аки Феникс, и принялся причинять добро оставшейся внизу половине. Так что, как ни крути, а получается, что своим отвлекающим маневром я немного помог. Опять.

– Зашибись, – выдохнул Клим.

– А спасибо сказать? – полушутя напомнил Егор.

– Пожалуйста, – механически ответил Клим, мыслями возвращаясь к финалу поединка.

Его никак не отпускало выражение глаз одушевлённого. Было в них, кроме холодного, нечеловеческого, будто запрограммированного стремления одолеть врага, что-то другое, глубоко скрытое, и лишь в последний миг перед возвращением мелькнувшее слабой тенью на краю зрения. Безысходность? Облегчение? Осознанная покорность? А может не было ничего и Климу всё померещилось? Или он где-то подхватил опасный вирус самокопания и самоедства.

– Они... Он, реально, убил бы меня? – тихо спросил он.

Егор пожал плечами, ответил коротко.

– Нет.

Со стороны выхода послышалось подозрительное шуршание, заставив Егора и Клима одновременно повернуть головы.

На освещённое пространство, заметно прихрамывая на переднюю левую лапу и вполголоса ругаясь на китайском, выбрался Фузя.

– Куда пропал? – поинтересовался Клим, чувствуя одновременно и облегчение, и слабый укол совести. Про пса он совсем забыл.

– Что значит, куда? Туда! – ворчливо фыркнул мопс, оказавшись рядом. – Ты когда формулу произносил, знаешь, какую морду скорчил? Такую морду, что какой-нибудь Эсраил в сравнении с тобой просто милая пусечка. Просто мамочкин пирожочек. Там суммарная мощность килотонн в двадцать на физиономии отсвечивала. Я отвечаю.