Вещегон - Антон Конышев

Он равнодушно, как на груду старых тряпок, кивнул в сторону вжавшегося в угол и с ужасом взиравшего на происходящее Фузю.

– Попробовать можем здесь, вот на нём. С девушкой, конечно, будет гораздо сложнее, но...

– Обалдел? Чего несёшь? – Клима передёрнуло от омерзения. – Это ж расчеловечивание какое-то получается.

– Расчеловечивание, – медленно и с нажимом, как умственно отсталому, пояснил Егор, – это, брат, про людей. Про живых людей. Сечёшь? А я тебе про мёртвую вещь говорю. Вот ты когда мусор выбрасываешь, тоже угрызениями совести мучаешься?

– А давай мы на тебе попробуем? – огрызнулся Клим. – Вдруг получится?

– А давай, рискни, – Егор с готовностью шагнул навстречу. – Не обделайся только от нравственных терзаний. Что? Тяжко? Так я ж говорю, начнём с пса, а потом…

– Уходи, – оборвал его Клим, поднимаясь в полный рост.

– Опять? – Егор устало ссутулился.

– Вали отсюда! – сквозь зубы с ненавистью процедил Клим.

– Подожди, не пори горячку, подумай…

– Пшёл прочь, тварь! – заорал Клим и сделал шаг вперёд. – Попадёшься мне снова – искалечу. Подойдёшь хоть на километр к Асе – убью.

Кулаки сами собой сжались, в глазах зарябило, а по телу прокатилась горячая волна. В помещении как будто стало на миг светлее.

Он ожидал чего угодно. Что Егор взбесится, что тоже начнёт орать на него, что полезет в драку.

Егор улыбался. Широко и удовлетворённо. Спокойный и расслабленный.

– А вот это хорошо, – неожиданно похвалил он, – вот это сейчас было очень хорошо. Молодец. Запомни. Потом повторим. В нужный момент.

Развернулся, сунул руки в карманы и направился в сторону выхода, как бы, между прочим, напоследок бросив через плечо.

– Весь в бабку. Такой же осёл. Не прощаюсь. Свидимся.

Клим шмыгнул носом. У него опять пошла кровь. Потом опомнился.

– Стой! – окликнул он тающую во тьме фигуру. – Ты про бабу Таню? Ты её знал?

Ответа не было.

Глава 11

Глава 11

«1. Никогда не показывай неодушевленному предмету, что ты торопишься.

2. Никогда не показывай неодушевленному предмету, что ты потерял терпение,

иначе его упрямство возрастет».

Хью Роусон,

американский редактор и писатель

– И тут наш Клим одной левой, не изменившись в лице, вытаскивает из стены призывно блеснувший клинок возмездия, что твой Артур меч из камня, – упиваясь собственной эпичностью, с воодушевлением вещал Фузя, то и дело подпрыгивая и кружась на месте. – Благородный металл не подвёл. Клинок в руке завращался с бешеной скоростью, пока не засветился тёмно-бордовым, раскалившись от трения о воздух. Противник дрогнул, глаза его затуманились страхом и предчувствием неминуемой гибели. С отчаянным воплем бросился он на Клима, но разящие удары заставили врага отступить, пасть на колени и молить о пощаде.

– Да хорош, – не выдержал Клим, – это уже перебор.

Он сидел голый по пояс на колченогом табурете посреди комнаты и изо всех сил старался не охать и не морщиться, сохраняя лицо, пока Ася обрабатывала очередной порез или ссадину. Делала она это, кстати, на удивление спокойно и расторопно, благо, содержимое аптечки после появления девушки в доме существенно пополнилось.

– Какой перебор? Никакого перебора! – Фузя так искренне возмутился, словно его оскорбили в лучших чувствах. Причём несколько раз. – Так всё и было. Своими глазами видел, честное благородное слово. А ежели посмеет кто усомнится в искренности моих слов …

– Никто не посмеет, Фузенька. Я, например, тебе верю, – Ася закончила бинтовать Клима и теперь придирчиво рассматривала дело рук своих. – Глубоко вздохни. Сильно давит? Ослабить?

Клим медленно втянул носом воздух, затем также медленно выдохнул.

– Норм, – сказал он с некоторым удивлением, – где ты этому научилась? Я в детстве два ребра сломал, так мне в больнице хуже повязку наложили. И давила, и сползала. А тут прям как влитая сидит.

– Вот и славно, – одними глазами улыбнулась девушка, – а переломов у тебя нет. Так, просто сильные ушибы. Дать обезболивающее?

Клим прислушался к себе. Тело ныло, но не кричало.

– Дайте лучше водки, что ли, – попросил он.

– Чарку победителю! – тут же, взлетев на стул, торжественно провозгласил Фузя с видом менестреля, воспевающего подвиг славного рыцаря. – Впрочем, что это я? Чашу! Полную чашу победителю!

Ася пожала плечами и пошла искать водку. Проверила все ящики, залезла в холодильник, даже под раковину заглянула и беспомощно развела руками.

– А у нас нет.

– Нет? – Фузя разочарованно прижал уши. – Совсем?

– Совсем, – кивнула девушка, – да и не было никогда.

– Вот так всегда, – подытожил Клим, по-стариковски тяжело поднимаясь с табурета, – чего-нибудь да не хватает. То смысла в жизни, то водки в доме. Ладно, введите меня в эту, как там, в опочивальню. Опочивать буду. Долго.

Клим давно спал и, конечно, не мог видеть, как Ася и Фузя долго сидели на кухне, недвижимые и молчаливые, думая каждый о своём, но на самом деле об одном и том же.

Сперва Климу приснился заказ, а затем в голову полезла откровенная дрянь, будто выдернув из настоящего мира в условный, обратно его вернули не полностью, растеряв по пути что-то важное.

Как вам понравится, например, бабушка-одуванчик. Нет, не божий, а в прямом смысле одуванчик. В прямом, потому что на месте головы у неё действительно плавно колыхался огромный, во все стороны топорщащийся пушистыми белыми парашютиками шар. Старуха всё норовила ухватить Клима узловатыми скрюченными пальцами за подбородок и умоляла-требовала дунуть на неё. Клим отчаянно сопротивлялся, в качестве оправдания приводя совершенно дурацкие доводы про летучесть, массу и парусность при данных габаритах и плотности атмосферы, но старуха не отступала, неумолимо загоняя Клима в угол, пока внезапный резкий порыв ветра в одночасье не снёс ей башку. Так они и попрощались – заикающийся Клим и безголовая бабка.

Следом, не дав отдышаться, гнусавый лысый