Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Глава 10

Левка

Сержант государственной безопасности Иван Быков внутренне поморщился. Спортсмен-гиревик, он не употреблял спиртное сам и терпеть не мог коллег с перегаром. Однако терпеть приходилось, потому что от непосредственного начальства несло каждое утро таким выхлопом, что мухи на лету дохли.

— Явился? — неприветливо глянул на него капитан Галан. — Как всегда, бодрый, чисто выбритый и подтянутый? Садись, не отсвечивай, смотреть тошно…

Капитану Галану с утра тошно было смотреть на весь мир, но что поделать — служба.

Сержант Быков переглянулся с лейтенантом Колядой, третьим в их оперативной группе, но тот лишь пожал плечами.

— Не стреляйте глазами, я все вижу! — проворчал капитан. — Шифровка пришла. Из Москвы.

Оперативники резко подтянулись. Шифровки из Москвы чаще всего означали неприятности. И иногда — для самих оперативников. Времена беспокойные, предвоенные, шпионы так и кишат, и предать может любой.

— Надо взять одного чижика, — лениво пояснил капитан. — Так себе, обычный местный деятель, Домом культуры железнодорожников заведует, что ли. Работы на полчаса. Но! Взять его поручено нам, особой оперативной группе московского отдела ВЧК-ОГПУ. Вроде как мы все равно здесь, заодно и его прихватим. Это логично, тем не менее… настораживает. Вопросики?

— Что на него? — деловито спросил лейтенант.

— Он еще не рассказал, — хмыкнул капитан. — А из общеизвестного…

Он достал из стола серую папку, полистал.

— Леон Ким. Хм, отчества почему-то нет… Заведующий Домом культуры… не, не железнодорожников, вагоноремонтного завода. Не местного, с Молдавии. Член союза композиторов, о как, поняли, да, откуда московские ниточки тянутся? Детский музыкальный коллектив, ага… под его руководством награжден путевкой в Артек, откуда они отправились с концертами по нашей необъятной… Забавно, да? Гастроли! У детей! Интересно, и кто им организовал такое чудо? Так-так-так… ага, профсоюзы. Ну, эти могут. И даже обязаны. И здесь чисто.

— Если артист — буржуйская контра! — убежденно сказал лейтенант Коляда. — Все они с душком! Вон сколько их покрутили, и не кончаются!

— Все может быть, — задумчиво протянул капитан. — Но на первый взгляд — образцовый гражданин страны Советов, ни пятнышка на биографии. Талантливый композитор, поэт и детский педагог. Революционные песни пишет, осознали? Вот то-то же. Сразу и не понять, за что прихватить.

— Имя не наше, — заметил лейтенант. — И фамилия. Сотрудничество с иностранной разведкой?

— Не, детдомовский, — поморщился капитан. — Там после революции имена давали — без бутылки не поймешь. А Ким — это коммунистический интернационал молодежи. С этой стороны гражданин чист. И со всех остальных тоже.

— Но на чем-то же он прокололся? — раздраженно сказал лейтенант. — Если пришло распоряжение взять!

— Вот я и смотрю, — поморщился капитан. — Ищу несоответствия. И пока что не вижу. А прокололся он… пока что ни на чем. Информация на него пришла. Мол, очень странную музыку сочиняет. И исполняет. Западную. Буржуазную. Мы-то в музыкальных веяниях не очень, у нас своя специфика работы, но один бдительный товарищ, крепкий специалист в музыкальных вопросах, отметил и проинформировал. Да не нас проинформировал, паскуда, а комиссию партконтроля. Так что придется брать и серьезно спрашивать, чего он играет и откуда это взял. И не тянет ли это на разложение социалистического общества.

Капитан снова поморщился. Ему это дело явно не нравилось. Сержанту Быкову тоже. Информация… скажут тоже. Обыкновенный донос от завистливого коллеги. Сколько уже таких бумажек прошло через руки оперативной группы, не сосчитать. И в каждом доносе надо разобраться, установить истину. Может, человек вовсе не виновен. А пока разберешься — жизнь уже поломана, как и здоровье. Одна надежда — капитан. Заслуженный работник ВЧК-ОГПУ, двадцать пять лет на страже социалистического государства. Громадный опыт и волчья хватка. Уж капитан разберется.

— В целом — наша привычная, обыкновенная работа по контрреволюционным элементам, — подытожил капитан. — Вот только музыка… но брали мы и композиторов. Ладно, по коням. Этот деятель через час прибудет со своим коллективом на вокзал, там его и возьмем привычным порядком. Раньше встанем — раньше сядем, причем за стол с бутылочкой, а не куда вы подумали!

Сержант Быков снова внутренне поморщился. Работу свою он любил, считал, что воюет на первой линии, защищает завоевания революции от всякого непотребного люда, и глумливые алкогольные шуточки капитана резали слух и неприятно контрастировали со священными задачами органов госбезопасности. Но — начальство есть начальство, к тому же капитан Галан в работе отличался хваткой, крепким профессионализмом и нечеловеческой работоспособностью, и сержант гордился, что на стажировку попал именно к нему. Так что приходилось терпеть и считать, что пьянки капитана — последствие его сложной и опасной работы, где нервы на износ и сердце на разрыв.

Однако «по коням» получилось не сразу. На захват враждебного элемента абы какую машину не пошлешь, а разгонная «эмка», как только отъехала от управления, так и осела сразу на два колеса. Кто-то неизвестный с черными помыслами бросил перед управлением хитро изогнутые проволочки, вот на них колеса и пропоролись. Не всех, ох, не всех врагов социалистического государства еще истребили! Явных — тех вычистили под ноль, но много осталось тайных ненавистников!

И ладно бы одно колесо повредили, а то сразу два. А запаска — одна. Пока нашли, пока поменяли — время вышло. Примчались к вокзалу, злые, как черти, и уже без всяких надежд на удачный перехват клиента. Никуда он, конечно, от госбезопасности не денется, можно и в гостинице его принять, но гостиница — это двери, и иногда их приходилось ломать, что шумно, тяжело, неприятно и под ложечкой сосет от шанса получить пулю через филенку. А на вокзале иное дело. Подошел аккуратно сзади в толпе, прихватил под локоточки, и все дела.

Клиента все же успели перехватить на вокзале. Успели, но капитан Галан заметно поморщился. Почему успели-то? Да потому, что этот деятель устроил концерт прямо на привокзальной площади. И неплохой, надо признать, концерт, народ вокруг сцены стоял плотной толпой. И? Как брать-то? Не, можно, конечно, проломиться сквозь любую толпу, форма ОГПУ очень способствует повышенной проходимости, расступятся людишки, никуда не денутся, но сержант остро чувствовал, что неправильно это. Нельзя брать клиента на глазах множества свидетелей, с шумом, с криками. Вернее — можно, но нельзя, вот такая странная ситуация.

— Ждем, — процедил капитан. — Концерт послушаем. В последний раз человек выступает, можно сказать, прощальная гастроль.

И снова сержанта Быкова царапнул цинизм капитана. Дело в том, что Ваня Быков с детства и петь любил, и потанцевать умел с шиком и оттяжечкой, и