Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Мигель мучительно скривился от боли в затылке и снова выстрелил из револьвера в воздух.

— Следующая пуля прилетит смутьяну в лоб! — серьезно предупредил он, и это немножко охладило бойцов. Все же Мигель был выборным командиром, и был в своем праве.

— Пабло! — подал голос Серхио. — Чего стонешь? Или ты не мужчина? Мужчина должен терпеть боль!

Упомянутый Пабло кое-как сел.

— Женщина не должна пинать в такие места! — стонущим голосом заявил он. — О-ой, как я ходить буду…

Мигель наконец вник в происходящее.

— Вы, горлопаны! — угрожающе сказал он. — Вы, вы, которые пришли чего-то требовать! Кто из вас умеет стрелять из пушки? Шаг вперед! Ну, чего мнетесь? Или я невнятно говорю, или тихо?

— Пусть она и стреляет, — угрюмо заявил кто-то. — Только на нашей позиции.

— Она захватила пушку, когда вы пьянствовали. Она умеет из нее стрелять. Значит, она будет стрелять из пушки там, где решит она!

Бойцы решению не обрадовались.

— Чика, а почему ты не хочешь, чтоб пушка защищала центральную улицу? — наконец догадался спросить Мигель.

— Потому что танковую броню в лоб из горной пушки не пробить, — спокойно сказала женщина. — Я буду стрелять по танкам, которые пойдут в прорыв по центральной улице, но сбоку, чтоб пробить бортовую броню.

— Всем понятно? — рявкнул Мигель. — Чика будет защищать центральную улицу так, как она считает правильным! Кто думает, что он самый умный, пусть пойдет к бошам, захватит еще одну пушку и распоряжается ей с полным на то правом! А сейчас — занять позиции, приготовиться к обороне, а то разгалделись тут, как торговки на воскресном базаре!

Недовольные бойцы убрели обратно, поминутно оглядываясь и корча чике многообещающие рожи.

— Отправь бойцов готовить запасные позиции, — распорядилась женщина. — Я покажу, где.

— Зачем? — искренне удивился Мигель. — Мы поставили пушку в сарай, выломали боковую стенку — это прекрасная, замаскированная позиция! Зачем готовить что-то еще и потом тянуть туда пушку под обстрелом?

— Затем, что боши умеют считать! — отрезала женщина. — Место стрельбы они определят с четвертого выстрела и разнесут сарай по камешкам! Мне нужны запасные позиции!

— Сделайте ей запасную позицию, — сдался Мигель.

— Не одну. Четыре.

Мигель утомленно вздохнул, Серхио рассмеялся, ободряюще хлопнул друга по плечу и пообещал, что займется этим.

А потом на городок пошли танки.

Мигель наблюдал за ними из сарая, в котором замаскировали пушку, и ему казалось, что дула всех танков повернуты на него одного. И страшно хотелось заорать чике, чтоб она не стреляла, не привлекала внимания стальных монстров. А женщина спокойно крутила маховики прицела, дожидалась одного ей известного момента.

— Бам-м-м!

Мигель мгновенно оглох и отупел. Он смотрел, как беззвучно шевелятся губы женщины… он просто смотрел. Потом мимо него пробежал Игнасио со снарядом в руках, и до Мигеля наконец дошло, что женщина командует заряжать. Как заряжать пушку, она недавно показала всем желающим, так что Мигель опомнился, оттолкнул Игнасио и зарядил орудие.

— Бамм!

Мигель снова оглох. Перед ним подпрыгнул от восторга Серхио и потряс над головой сжатыми кулаками. Мигель развернулся — на дороге дымился танк. Два оставшихся медленно разворачивали башни в поисках дерзких артиллеристов.

— Бамм!

И снова танцует счастливый Серхио. Сильный тычок в плечо — женщина повелительно показывает, что пора менять позицию. Мигель грязно ругается, надеясь, что в шуме боя его не слышно, и хватается за упоры…

Двигатель машины заглох на полдороге. Водитель суматошно дергал все рукоятки и жал все педали.

— Бензин кончился! — наконец жалобным голосом закричал он.

Мигель выругался и одним прыжком запрыгнул в кузов грузовика. Он точно помнил, что там стояли две канистры с бензином.

Но канистр не оказалось ни на месте, ни вообще в кузове.

— Где бензин⁈ — бешено заорал Мигель. — Вчера здесь был бензин! Где он⁈

Глаза водителя трусливо забегали.

Пропили, обреченно понял Мигель. Вот почему было так шумно ночью на позициях. В стране, ведущей два года гражданскую войну, остро не хватало всего. Кроме вина. У любого рачительного хозяина в подвале имелось вино. Любой рачительный хозяин готов обменять вино на ценный бензин не торгуясь. И, конечно, любой боец революционной армии Испании не упустит такого момента. Мало ли что. Вдруг завтра прилетит с приветом твоя именная пуля? Вот и спустили бензин под выпивку. И еще год назад Мигель не задумываясь сам бы поступил так же. Но сейчас он был командиром и не понимал, как можно было вчера пропить горючее, от которого сегодня зависят их жизни!

Танковый снаряд разорвался в опасной близости от автомобиля. Потом еще один. Похоже, танкисты засекли перемещения машины и теперь торопились ее накрыть.

— Толкайте, — спокойно сказала женщина. — Горные пушки рассчитаны на перемещения вручную. И ящики со снарядами снимите, хотя бы несколько.

И Мигель впрягся в транспортировку орудия с острым ощущением стыда за товарищей. Если б она хотя бы заорала. Тогда можно было б рявкнуть в ответ. Но она сказала спокойно, и столько в ее голосе было скрытого презрения…

Взорвался от прямого попадания за их спинами злосчастный грузовик, но они уже вкатили орудие на запасную позицию. И снова зачастили пушечные выстрелы, снова радостно затанцевал Серхио.

А потом у них кончились снаряды. Они ведь хранились там, в кузове грузовика. Что успели снять и оттащить, расстреляли, остальное сгинуло в страшном взрыве вместе с грузовиком и вороватым водителем, не вовремя побежавшим за очередным снарядным ящиком.

К счастью, немецкие танкисты этого не знали и предпочли временно отступить, чтоб не подставлять борта зловредной неуловимой пушчонке.

Мигель размазал рукавом по лицу сажу, перемешанную с едким потом, уселся прямо на землю у развалин штаба и с затаенной гордостью выдохнул:

— Победили! Сегодня мы надрали бошам задницу!

Серхио посмотрел на чику и предпочел отмолчаться. А злоязыкая ведьма спокойно заметила:

— Завтра будем встречать танки гранатами. Твои герои не побегут?

Мигель чуть не задохнулся от возмущения — но промолчал. Вот уже год он являлся командиром отдельного отряда анархистов революционной армии Испании, досконально изучил за это время своих товарищей и ясно осознавал: могут побежать. Да что говорить за других, когда он сегодня сам не побежал только потому, что было стыдно проявлять трусость перед женщиной!

К его огромному облегчению, утром не пришлось доказывать злобной чике, что мужчины Испании — настоящие мужчины. Снова появилась в клубах пыли легковушка Фернандеса, и команданте заорал, не покидая сиденья:

— Мигель, ты еще живой? Колонна прошла ночью, можешь уводить своих бандитов! Товарищ Чана, поспешите, мы не можем ждать!

— Не может он! — сплюнул под ноги Диего Второй. — Боится,