Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

происходящее на сцене его мгновенно очаровало и заворожило. А тут — «прощальная гастроль». Худой смуглый мужчина с сияющей трубой в руках не заслуживал такого пренебрежения, потому что был мастером с большой буквы. А уж дети его! Звонкие, чистые, как напряженный нерв! И все, как один, пионеры. Они — светлое будущее страны! Они — лучшие! Недаром их наградили путевкой во всесоюзную здравницу. Артек — это признание заслуг, публичное принятие в отряд строителей коммунизма!

Но исполнение — да, очень необычное. Что сержанта поразило больше всего — в ряду детей-музыкантов стояли пять барабанщиков. Не один, не два — пять! И барабанами своими они творили просто чудеса. Вот вроде бы знакомая песня, много раз слышанная в самом различном исполнении — «Бандьера росса». Песня правильная, революционная, настоящая рабоче-крестьянская! Но сколько ее слышал сержант, она всегда звучала бравурно, празднично, с уверенностью в победе. А тут как вступили глухим рокотом барабаны, аж мурашки по спине пробежали. А потом сводная группа девочек запела — без обычных улыбок, очень серьезно глядя на слушателей. И в их чистых голосах ясно, страшно вставала судьба тех, кто пел эту песню на баррикадах — они все погибли. И вдруг осознал сержант, что так ведь оно и было на самом деле. Те, кто первым поднялся в бой — тот первым и погиб. Первые революционеры на бой шли с ясным пониманием, что увидеть победу им не суждено. И песня эта — не радостный марш на самом деле, а горькая память о героях. И печальный финальный, мягкий голос волшебной трубы в руках руководителя — как клич лебединый в небесах…

Да, все же странную, очень необычную музыку исполняли дети. И как исполняли! Сержанта словно закружила и на крыльях унесла в небо мелодия, прихотливо украшенная многоголосием, звенящая чистыми детскими голосами, рельефная, акцентированная причудливыми восточными ритмами барабанов. И слова правильные, что-то про родину. Улетай на крыльях ветра ты в край родной, родная песня наша… да, как-то так. И душа сержанта чуть не улетела на родину вместе с песней.

Ну а заключительную песню детского концерта, ее страшную, нечеловеческую силу сержант запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. Вроде и не встречавшаяся Ивану прежде, и не на русском, на испанском, но аж до костей пробирает, когда тихие детские голоса заявляют твердо: «Эль пуэбло унидо хамас сера венсидо»! Гражданская война в Испании — она же совсем недавно отгремела, тут даже перевод не требуется — не сдадимся и не отступим, только так можно понять!

Сержант настолько пропал в удивительной музыке, что очнулся, только когда лейтенант Коляда толкнул в бок и зло прошипел:

— Работаем!

Но зато когда сержант пришел в себя, действовать начал без раздумий, решительно и быстро. Вообще его роль в оперативной группе заключалась в моральном подавлении. Когда сверху угрожающе нависает кто-то с комплекцией Вани Быкова, у любого драчуна пропадает желание сопротивляться. Вот сержант и рванул вперед подавлять и пугать.

И — не получилось. Окружил руководителя детского ансамбля хоровод восторженных поклонников, девушек в большинстве, не враз растолкаешь — да и неудобно как-то толкать девушек, неправильно. И еще у сержанта появилось ничем не обоснованное, но твердое убеждение, что клиент их заметил. Заметил, понял, что чекисты по его душу явились, и какие-то выводы сделал. И вдруг передал футляр со своей волшебной трубой девочке-солистке. И сказал ей тихо и со значением:

— Маша, ты знаешь, что делать.

Сержант в это мгновение уже совсем рядом был и все прекрасно услышал. И лейтенант Коляда услышал и тут же дернулся за футляром. Но музыкант вдруг сказал негромко, но властно:

— Инструмент — государственная собственность.

И столько в его голосе прозвучало угрозы, что лейтенант замешкался, а потом и вовсе отступил. Государственная собственность… с ней не шутят! С ней, если неправильно себя поведешь, такие выводы могут последовать — расстрельная стенка избавлением покажется! Так что девочка с чистыми синими глазами кивнула и исчезла беспрепятственно, а лейтенант Коляда от злости на свой испуг тут же взял музыканта на болевой прием. Сержант Быков на специальных курсах этот прием тоже изучал. Хороший прием, болезненный и очень надежный. Против такого силача, как сержант, не очень эффективный, но хлюпика вроде музыканта им можно в бараний рог свернуть.

И — снова не получилось.

— Поаккуратней с рукой, — абсолютно спокойно предупредил музыкант. — Я ей работаю.

А когда лейтенант Коляда не внял, как-то хитро провернулся и выпрямился уже свободным. И что-то такое в его глазах увидел лейтенант, что попятился. Но тут уже сержант Быков не сплоховал, аккуратно зафиксировал музыканта сбоку и тихонько сообщил ему на ушко, чтоб окружающих не смущать:

— ВЧК-ОГПУ. Гражданин, вы задержаны. Пройдемте к машине.

Но куда там «не смущать». Как музыканту руки крутили, половина площади видела. И ансамбль его, дети с пионерскими галстуками, смотрели на происходящее широко распахнутыми и непонимающими глазами.

Впрочем, никто не вмешался, не попытался музыканта освободить. Так оно на задержаниях обычно и бывало, и даже красные командиры сдавали свои наградные револьверы и покорно топали к машине. Вот и музыкант пошел. Только дернулся еле заметно, когда лейтенант со злости саданул ему по почкам, но капитан недовольно поморщился, лейтенант сигнал считал правильно и отстал, побежал за дорожным чемоданом музыканта. Личные вещи задержанного — там много интересного может обнаружиться.

До местного управления ГПУ доехали спокойно. Железок под колеса больше никто не бросал, капитан молчал, ну а если молчит капитан, сержанту тем более не стоит рот раскрывать. Та что сержант тоже молчал, только поглядывал на задержанного и все более впадал в недоумение. Несмотря на свой статус стажера, поработать сначала в армии, а потом в органах госбезопасности сержант успел прилично и типы людей представлял, да и определял, неплохо — очень полезный вообще-то в работе навык. Но на музыканте застрял.

Вот насчет себя самого сержант, например, не обольщался. Он по сути кто? Да простой деревенский парень, которого силушкой бог не обидел. И картина мира у сержанта простая: погнали наши городских! Дрался он не то чтобы охотно, но погонять чужих никогда не упускал случая, ибо считал это правильным. Потому и в госбезопасность пошел — чтоб контру гонять!

И личность лейтенанта Коляды у сержанта не вызывала вопросов. Встречал он по жизни таких, очень часто встречал! Лейтенант — главарь хулиганской шайки и по духу, и по ухваткам, большой любитель поиздеваться, показать свою власть и силу, лейтенант сержанту полностью понятен.

И капитан Галан понятен. Умен и расчетлив капитан,