Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

— Но опасно. — кошка покачала головой: — Помнишь, что вчера сказал Господин Маро? Судьи могут счесть это неуважением к канону.

— А могут посчитать это — гениальным переосмыслением.

— Так! Не отвлекайся, мур-мя! — шепнула Жанна, шлепнув меня по филею кончиком хвоста: — У нас свой бой!

— Согласен. Просто немного восхитился своим другом.

— Позже восхитишься!

Пока тесто подходило, я занялся сырами. Натёр сулугуни на крупной тёрке большими сочными хлопьями. Имеретинский размял пальцами, чтобы он остался неоднородным, с приятными комочками, которые при запекании превратятся в островки тающего блаженства. Пармезан — тончайшей стружкой, почти в пыль, чтобы он растворился и отдал свой характер, не перетягивая одеяло на себя.

Смешав всё в одной миске, я добавил размягчённого сливочного масла и маленькую щепотку свежемолотого чёрного перца, а затем попробовал.

Идеально!

Соли ровно столько, сколько нужно. Пармезан аккуратно выглядывает из-за спины сулугуни. А имеретинский плавно врывается в тусовку, словно весельчак с двумя бутылками качественной медовушки.

— Час прошёл! — объявила Жанна.

Тесто раздулось вдвое. Я обмял его, разделил на пять ровных частей и раскатал каждую в овал. Затем самое главное: сформировать ту самую «лодочку».

Вкус — это, конечно, хорошо. Но визуал именно этого блюда так же КРАЙНЕ ВАЖЕН! Тут уже не получится вырулить, как с пирожками Коляна или моим отядзукэ «Полярной совы».

— Жанна! Помогай!

— Есть!

Она завернула края внутрь двумя валиками, скрутила концы и защипнула, чтобы получились острые «носы» кораблика. Специально для удобства дегустации!

Внутрь я положил щедрую горсть сырной смеси. Жадничать тут нельзя! Хачапури по-аджарски не терпит скупости.

— Теперь в печь. Сколько там?

— Двести восемьдесят градусов.

— Отлично!

Жар ударил в лицо, когда я открыл дверцу. Лодочки скользнули на раскалённый камень.

— Теперь ждём. И следим. Тесто должно зарумяниться, а сыр — забурлить.

Через двенадцать минут по всей арене поплыла целая симфония ароматов, от которых живот забурлил не только у нас с Жанной, но и у арбитров с операторами. Это очень сложно описать словами. Аромат был одновременно тёплым, хлебным и сырным. Настолько глубоким и аппетитным, что от него свело бы скулы даже у сытого человека. Я видел, как Энтони шумно сглотнул в микрофон, и трибуны разразились хохотом.

Не переживай, приятель. Мы в аналогичном положении.

— Пора! — Жанна ткнула меня кончиком хвоста в руку.

— Так точно! — я взял лопату для пиццы и аккуратно вытащил лодочки на специально подготовленные деревянные доски: — Ну как?

— За-мур-р-р-чательно!

Корочка выглядела на сто баллов! Я специально промазал её маслом, чтобы немного подзолотилась. Сыр внутри бурлил, высвобождая мощные потоки ароматного пара. Быстро, пока горячо, я сделал углубление в центре каждой лодочки, а затем вбил туда по свежему желтку. А Жанна положила рядом по кубику холодного сливочного масла.

— И первым закончила команда… — торжественно объявил Энтони: — НИКОЛАЯ СМИРНОВА!!!

— Чёрт… — выдохнул я: — Немного не успели!

— Ня-у-страшно. Просто пока поставим рядом с печкой. — Жанна аккуратно выставила доски с нашими лодочками возле печи. Как раз на такое расстояние, чтобы масло не растаяло мгновенно, а желток не начал сворачиваться.

А пока всё внимание было на экраны.

Врать не буду — хачапури Коляна выглядело потрясающе! Лодочка из теста, а внутри вместо однородной сырной массы — яркое, солнечное рагу. Томаты, уваренные до густоты, красные и жёлтые перцы, тонкие полукольца лука, поблёскивающие от масла. И поверх всего этого великолепия — идеально припущенный желток, дрожащий, как капля янтаря. По краям Валерон присыпал блюдо свежей кинзой и раскрошенным сулугуни — этакий мостик к оригиналу, чтобы судьи не забыли, что перед ними всё-таки хачапури.

— Прошу, уважаемые арбитры! — с лёгким поклоном произнёс Колян: — Хачапури по-аджарски в стиле «Полярной совы».

— М-м-м… «Полярной совы»? — первым начал дегустацию Симонов: — Знакомое название. Кажется… Ваш нынешний соперник назвал своё отядзуки точно так же. Расскажите, в чём суть данного… названия?

— «Полярная сова» — это не просто общежитие. Это дом, где живёт настоящая семья. Мы всегда помогаем друг другу. Увы, мир кулинарии слишком огромен, чтобы пройти его в одиночку. Радость, горе и пищу мы делим поровну. И я хотел бы показать вам, насколько в «Полярной сове» здорово. А главное — тепло и уютно!

— Интересно. — ректор оторвал кусочек, а затем размешал им начинку. Боже… Как же это аппетитно выглядит!

После того, как Симонов отправил краешек хачапури в рот, весь зал затаил дыхание.

— Николай… — Виктор Аркадьевич нахмурился, а затем поднял на Коляна крайне недовольный взгляд. Да ну⁈ Неужели напортачили⁈ Ни за что не поверю, что они с Валероном могли опростоволоситься: — Мне интересно, понимаете ли вы, что сделали?

— Блюдо… — голос Коляна дрогнул: — Которое должно согревать не только тело… Но и душу.

— Нет, друг мой. Вы взяли блюдо, которому двести лет. Блюдо, за которое в Аджарии могут и по лицу дать, если испортишь. И вы… — ректор выдержал паузу, от которой у всех в зале (в том числе и у меня) похолодело всё внутри: — Вы его не испортили. Вы смогли его переосмыслить. Кислота томата компенсирует жирность сыра. А сладость перца играет с солью. Желток же связывает всё это в единое целое. Николай… Это дерзко. Это нахально. Но при всём при этом — чертовски вкусно! Высшая оценка за вкус. Блюдо достойное ресторана.

Трибуны взорвались. Все жители «Полярной совы» скакали, размахивая плакатами в нашу поддержку. А у меня, как будто камень с души упал.

— Бли-и-ин… — выдохнула Жанна, обвив хвост вокруг моей ноги: — Это так напряженно! Время превращается в кисель… Дикое напряжение! И так на каждой официальной дуэли?

— Увы и ах.

— Же-е-есть! Мяу-р-здец! Да у всех студентов здесь, видимо, стальные нервы!

— Если бы… — усмехнулся я.

Марика Кольцова уже вовсю уплетала свою порцию, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Прямо, как ребёнок, что дорвался до любимого мороженного. Но даже несмотря на это, выглядела она очень мило и искренне. Блин… Как же хочется возобновить охоту на Марику! Но, что-то всё возможности не подворачивается. То одно, то другое… Тяжела жизнь студента Харитоновки. Никакой романтики!

— Ой, Николай,