Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

к нашему руководству, и оно выделило нам стандартные учебные боевые доспехи. Понятное дело, что у каждого из вас, аристократов, есть свои, сделанные на заказ, подогнанные по фигуре, зачарованные родовыми артефакторами.

Он указал рукой на два массивных кофра, стоявших чуть поодаль у стены.

— Но нам нужно тренироваться и быть готовыми к любой неожиданности! В том числе и к тому, что ваши доспехи могут прийти в негодность в полевых условиях. И вам придётся надевать то, что выдаст интендант на Рубеже. Поэтому мы будем тренироваться на стандартных, армейских доспехах. Без поблажек и всяческих условностей.

Михотов взглянул на Глеба Долгополого, который стоял в первом ряду, скрестив руки на груди.

— Господин Долгополый, так как вы являетесь родственником Ефросиньи Степановны, то вы поможете ей облачиться в доспех. Ну а вы, Михаил Кириллович, — профессор кивнул Морозову, — можете помочь вашему другу.

— Есть, господин профессор! — с готовностью отозвался Мишка и побежал ко мне.

Глеб с важным видом подошёл к кофрам.

— Я и сам мог помочь Ефросинье Степановне, — пробормотал я себе под нос.

Особо стесняться мне было нечего. Я бывалый человечек и стыд давно уже поменял на булочку с чаем. Поэтому спокойно скинул камзол, стянул рубашку и брюки, оставшись в одном нижнем белье: тёмных, обтягивающих боксерах.

Кожей я почувствовал, как на меня поглядывают наши однокурсницы. Не могу сказать, что это было неприятно. Тренировки с Гордеем и постоянные бои вылепили из моего тела отличный мышечный корсет. Ни грамма лишнего жира, литые мускулы, поджарая фигура. Эго довольно заурчало, когда я услышал пару восхищённых вздохов со стороны женской половины.

Но затем я перевёл взгляд в сторону… и челюсть моя слегка отвисла.

Ефросинья Степановна тоже не стала ломаться. Она спокойно расстегнула пуговицы пиджака, скинула юбку и блузку.

Да, вот тут меня накрыла каменная зависть к Глебу, который стоял к ней ближе всех! Потрясающие формы! Обалдеть можно!

Я бы на её месте предпочёл скрыть такое сокровище под мешковатой одеждой, чтобы не сводить мужчин с ума.

Но Ефросинья была неумолима. У неё тоже не было никакого стеснения. Она осталась в спортивном, но весьма откровенном чёрном белье. Выдающаяся грудь уверенного второго, а то и третьего размера, точёная осиная талия, длинные, стройные ноги с идеальным рельефом мышц. Кожа белая, как фарфор, и без единого изъяна.

Вся мужская половина аудитории (да и я тоже, чего греха таить) дружно сглотнула. Мишка рядом со мной вообще застыл с наплечником в руках, и чуть не пустил слюну.

— Чего застыли? — рявкнул Михотов, заметив реакцию парней. — Мы с вами находимся в такой ситуации, когда на поле боя всякое может быть! Нет ничего порочащего в том, чтобы боевой товарищ увидел ваше полуобнажённое тело при перевязке или смене брони! Тем более, что вы все с охотой демонстрируете телеса на пляжах либо на пенных вечеринках в клубах! Работаем!

Похоже, что Ефросинью ничуть не смутило ни внимание парней, ни слова профессора. В Сибири, видимо, нравы суровые, но практичные.

Глеб, с лицом победителя по жизни (хотя он тут был вообще ни при чём), начал помогать ей накидывать элементы стандартной брони.

Мишка, получив от меня тычок в бок, отмер и принялся помогать мне.

Армейский доспех пах оружейной смазкой и дешёвым пластиком. Ремни жёсткие, натирают. Застёжки тугие. Не для удобства, но для спасения от тварей Опасных земель.

— Да уж, с нашими не сравнить, — пропыхтел Мишка, затягивая ремень на моей кирасе.

— Нормально. Для защиты и не такое нацепишь, — ответил я, проверяя подвижность суставов.

В принципе, такие доспехи были у нас на базе, мы как раз отрабатывали в них тактику. Конечно, моя собственная броня удобнее, но на что не пойдёшь ради учёбы.

Когда мы с Ефросиньей полностью облачились в броню, став похожими на двух штурмовиков, Михотов кивнул.

— Прошу всех остальных отойти за красную линию или устроиться на трибуне! — скомандовал он. — Ну а вас, господин Елисей и госпожа Ефросинья, прошу подойти поближе к куполу. Пора познакомиться с тем, кто будет участвовать в соревновании по выживанию вместе с вами.

Мы подошли вплотную к пульсирующей преграде. Я скосил глаза на напарницу.

— Готовы, княжна? — спросил я.

— Всегда готова, боярич, — ответила она, и в её руках вспыхнули два коротких клинка, по которым пробежали электрические разрязды.

Значит, молниевик? Интересно.

— Вашей целью станет уничтожение противника, — голос Михотова стал зловещим. — А его целью будет сожрать вас. Посмотрим, чему вы научились вчера.

С этими словами профессор сделал пас руками. За нашими спинами, отсекая нас от однокурсников, взвился прозрачный силовой барьер. Он должен был предотвратить вылет осколков или случайное нападение зверя на зрителей.

Мы оказались заперты на арене.

Михотов щёлкнул пальцами.

Чёрный полог, скрывающий центр зала, развеялся.

В нос тут же ударил тошнотворный, невыносимый смрад. Запах разлагающегося мяса, застоялой крови и могильной сырости. Даже через визоры просочился запах, пришлось включить фильтрацию.

Перед нашими глазами, в центре кварцевой арены, роя песок огромными копытами, стоял он.

Тот самый Гнилой Вепрь.

Только это была не вчерашняя иллюзия на столе. Это была реальная, живая тварь, вытащенная из Опасных земель.

Трёхметровая в холке гора гниющего мяса и почерневших костей. С его боков свисали лоскуты серой кожи. Сквозь дыры в плоти виднелись пульсирующие внутренности. Из пасти торчали два метровых, загнутых клыка-копья, с которых на песок капала густая слюна. Каждая капля падала на песок с шипящим звуком, оставляя после себя дымящиеся воронки.

Белесые глаза вепря, похожие на два варёных яйца, уставились в пустоту.

Но стоило мне сделать шаг, как песок хрустнул под ботинком.

Тварь дёрнула огромной башкой в нашу сторону. Уши-обрубки встали торчком. Вепрь раздул гнилые ноздри, втягивая воздух, и издал утробный рёв, от которого задрожали стёкла в спорткомплексе.

— Ну что, напарница, — я усмехнулся, чувствуя, как адреналин смывает остатки дурманящих духов из моей головы. На вытащенном клинке сформировалось пламя. — Помнишь теорию? В ближний бой не лезем, яд смертелен. Рубим башку и танцуем рядом.

Ефросинья перехватила свои энергетические клинки поудобнее, чуть присела, принимая боевую стойку:

— Оставим теорию профессорам, господин Ярославский. Давай просто сделаем из этой свинины шашлык!

Вепрь взревел и, взметая фонтаны песка, ринулся на нас огромным вонючим тараном.

Глава 9

— Вы вправо, я влево! — рявкнул я, не сводя глаз с надвигающейся горы гниющего