Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Я мысленно поставил для себя галочку. Если он будет дальше корчить такую рожу, то чаевых не увидит вообще. Я принципиально не кормлю хамов. Ведь если хочешь заработать, то придётся постараться.

Сам же я стараюсь, в конце-то концов!

Официант кивнул:

— Как скажете. Через пару минут всё будет.

После этого испарился в полумраке зала, словно призрак.

Я же вернулся к нашей беседе, понизив голос так, чтобы его слышала только моя собеседница.

— Хорошо, оставим в покое Канцелярию Пасечнеков. Но всё-таки я думаю, что у нашего пасечника есть подводные камни в пруду, которые он очень старательно пытается спрятать от чужих глаз. И я хочу знать, где эти камни лежат.

Евлампия Романовна вздохнула.

— Возможно, и есть, — произнесла она. — Однако… требуется очень хороший плот, чтобы безопасно подплыть к этим камушкам и не пойти ко дну. Вы же понимаете, о чем я? Риски колоссальные. Если пасечник узнает, что я…

— Я намеки понимаю, — перебил я ее.

Я сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил бумажный пакет. Внутри лежала пухлая пачка хрустящих имперских ассигнаций. Сумма, достаточная для того, чтобы купить хорошую квартиру на окраине Москвы или безбедно жить где-нибудь на теплых островах пару лет.

Тут была часть моих денег, а часть вложил отец. Всё-таки мы делаем общее дело и если что, то и ответственность будем делить пополам. Впрочем, как и награду! Яромира тоже не обидим, но Яромир всё же ближе к отцу, а я уже потихоньку превращаюсь в отдельное физическое и юридическое лицо!

Я положил пакет на стол и под прикрытием меню пододвинул к руке Евлампии Романовны.

Она замерла. Ее глаза на секунду расширились. Но выучка взяла свое. Она не стала ахать, не стала озираться по сторонам. Ее рука скользнула по столу, накрыла пакет, и он с поразительной ловкостью перекочевал в недра кожаной сумочки. Она даже не попыталась его открыть или пересчитать купюры.

Профессионалка. Уважаю. Скорее всего, пересчет будет произведен дома, за закрытыми дверями и задернутыми шторами. Подальше от любопытных глаз.

— Да, — проговорил я, откидываясь на спинку стула и глядя ей в глаза. — Я думаю, что этого плота будет достаточно для того, чтобы доплыть до камней. Однако, если плотность не позволяет удержаться, то…

Евлампия Романовна чуть заметно улыбнулась. Напряжение в ее плечах немного спало. Деньги порой действуют как успокоительное.

— Это как посмотреть, Елисей Святославович, — ее голос стал увереннее, в нем появились деловые нотки. — Возможно, плоту потребуются еще и вёсла. Чтобы можно было грести побыстрее, когда поднимется шторм.

— Вёсла будут, — заверил я ее. — Но всё зависит от качества материала.

— Я вас поняла, — она кивнула. — Я постараюсь сделать всё, что только от меня возможно. Мне нужно несколько дней, чтобы собрать информацию по пчёлам и ульям. Я не могу скачивать всё сразу, система безопасности отследит аномальный трафик. Буду выносить по частям.

— Постарайтесь, пожалуйста, — я улыбнулся, вкладывая в эту улыбку максимум обаяния. — Я на вас очень надеюсь.

— А я постараюсь не испортить вашу надежду, — ответила она с легкой, уже почти искренней улыбкой.

В этот момент вернулся наш надменный официант. Он с подчеркнутым стуком поставил перед нами две чашки с зеленым чаем и металлическую креманку с тремя шариками фисташкового мороженого.

— Приятного аппетита, — процедил он сквозь зубы и снова удалился.

— Чай здесь, кстати, очень хороший, — заметила Евлампия Романовна, делая маленький глоток. — Рекомендую. Ну, а мороженое… так себе. Слишком много льда.

С этими словами она поднялась, закинула сумочку на плечо:

— Мне пора. Я свяжусь с вами. Доброго вечера, Елисей Святославович.

— И вам не хворать, Евлампия Романовна.

Она развернулась и уверенной походкой направилась к выходу.

Я остался один. Спешить мне было некуда. Я взял десертную ложечку и зачерпнул мороженое.

Ядрёна медь, а она была права! Мороженое оказалось в самом деле так себе. На зубах хрустели кристаллики льда, а вкус фисташек отдавал химией. За те деньги, что они прописали в меню, могли бы и нормальных сливок добавить. Я быстренько захомячил эту ледяную субстанцию, просто чтобы охладить горло, запил действительно неплохим зеленым чаем.

Посидел еще минут десять, глядя в полупустой зал. Прокручивал в голове наш разговор. Наживка проглочена. Теперь главное не спугнуть рыбку, пока она не вытащит на берег все «подводные камешки» Долгополого.

Если мы с полученной информацией ударим по кошельку и репутации перед другими родами, то это будет сильный пендель. Без денег и союзников Фрол Терентьевич станет уязвим. А там мы с отцом и Яромиром его начнём дожимать.

— Ваш счёт, господин, — появился рядом официант и нагловатой ухмылкой добавил. — Чаевые приветствуются.

После этого схватил пустые чашки, моё недоеденное мороженое и почапал в сторону кухни. Каков наглец! Ну ладно…

Я достал из кармана бумажник, отсчитал ту сумму, которая значилась в чеке. Оставил оплату на столе.

Официант, стоявший у барной стойки, с надеждой смотрел на меня. В его глазах читалось: «Ну давай, аристократ, отсыпь мне чаевых, покажи свою крутизну».

Я усмехнулся, развернулся и пошел к выходу. Хрен тебе, а не чаевые, братец. Таких вот хамов воспитывать надо рублем. Точнее, его отсутствием. Лучше этот рубль перекочует в руки хостеса, которая подала куртку. Вот её улыбка показалась мне искренней.

Обратная дорога до Балашихи прошла спокойнее. Пробки немного рассосались, ехать стало проще.

Когда я подъехал к воротам нашей базы, меня слегка озадачило поведение ребят на посту. Двое гвардейцев открыли створки ворот, но при этом их лица выглядели как-то странно. Они пялились в пространство, кусали губы и пытались спрятать улыбки. Но получалось у них это из рук вон плохо. Один даже хрюкнул, отворачиваясь.

Я притормозил, опустил стекло.

— Чего лыбимся, орлы? — строго спросил я. — Анекдоты травили на посту?

— Никак нет, Ваша Милость! — тут же гаркнул левый гвардеец, пытаясь сделать лицо кирпичом. — Никаких анекдотов! Просто… там, на территории… концерт.

— Какой еще концерт? — не понял я.

— Сами услышите, командир, — ответил второй, и его губы снова предательски дрогнули. — Мы уже третий час наслаждаемся.

Ладно. Я поднял стекло, заехал на территорию, оставил машину в гараже.

Стоило мне заглушить двигатель и выйти на улицу, как тишину базы разорвали протяжные кошачьи завывания:

— Мяяяяя-ууууу! Мрррр-мяяяяууу!

Кот