Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

орал так, как будто выступал на подпевках у группы «Rammstein» на стадионном концерте. Хрипло, с надрывом и презрением по отношению к барабанным перепонкам окружающих.

Я пошел на звук. Источник акустического терроризма обнаружился довольно скоро.

На бетонном заборе, с левой стороны от главного входа в жилой корпус, сидел наш Задира. Здоровенный рыжий котяра, товарищ Егорки и негласный талисман базы. Его порванное ухо гордо торчало вверх, а шрам на носу придавал морде бандитский вид. Он сидел, выпятив грудь, и орал в ночное небо с невероятным упоением.

Я невольно посмотрел вниз, под забор, и всё понял.

Там, на освещенном фонарем пятачке асфальта, сидели три небольшие кошечки. Разноцветные, пушистые. Они старательно намывались, то и дело бросая восхищенные взгляды на рыжего мачо. То, что это именно кошечки, можно было не сомневаться — вряд ли коты стали бы сидеть и слушать завывания Задиры.

Что ж, март давно закончился. На дворе уже апрель. Но, похоже, инстинкты альфа-самца у Задиры еще проявлялись во всей красе. И эти три кошечки стали его благодарной аудиторией.

— Уууууу-мяяяяя! — выдал Задира очередной пассаж.

Ух, как выводит, шельмец! Прямо за душу берет! Вот только личный состав базы тоже должен отдыхать. Завтра у гвардейцев тоже нелёгкий день, тренировки, патрули. А если этот пушистый Паваротти вздумает продолжать свои ночные серенады до утра, то бойцы начнут клевать носом.

Придется сделать ему выговор. С занесением в личное дело. А потом, если не поймет, и отсечением кое-чего лишнего от тела.

Мне бы, конечно, очень не хотелось прибегать к таким радикальным мерам. Но если такое будет повторяться каждую ночь, то Задира рискует попасть на операционный стол к нашей Алёнке.

И альтернативой постыдной операции станет разве что привязывание ненавистного розового бантика к хвосту, чтобы подорвать его авторитет на районе.

Хотя нет, такого красавца-котяру я не рискну кастрировать. Да и Егорка мне этого никогда не простит, пацан души не чает в своем рыжем друге. Боевых товарищей не кастрируют. Но надо будет что-нибудь придумать, чтобы снизить децибелы этих песен.

Задира выдал очередное мощное «Мяу!». Я фыркнул в его сторону и мысленно пообещал себе, что ровно в 23:00 я лично выйду и прекращу это безобразие. Кот, словно почувствовав мой взгляд, скосил на меня один зеленый глаз. Похоже, что он презрительно фыркнул, мол, «не мешай искусству, двуногий», отвернулся и продолжил свой концерт.

Ну да, полчаса до отбоя у него еще было.

И вот тут краем глаза я уловил движение.

Вдоль забора, сливаясь с тенями, прижимаясь к бетону на манер самого крутого ниндзя, подбиралась наша бывшая горничная, а ныне повариха высшего ранга — Матрёшка! Вот же неугомонная! Никак не успокоится!

Девчонка была одета в темный спортивный костюм, волосы убраны под бандану. Она кралась так бесшумно, что Мизуки могла бы пустить слезу зависти. Я присмотрелся и чуть не заржал в голос. Я думаю, что вы уже догадались, что именно находилось в её правой руке?

Да. Это был он. Огромный розовый бант на резинке!

Матрёшка кралась, замирала, сливалась с темнотой, потом снова кралась потихоньку, шаг за шагом сокращая дистанцию. А пока Задира выводил рулады перед благодарными слушательницами, то над его мужским достоинством зависла угроза.

Мне стало безумно интересно. Исход этой очередной попытки покушения на кошачью независимость обещал быть эпичным. Захотелось посмотреть, чем всё закончится. Неужели она всё-таки сможет довести свою коварную мечту до конца и украсить сурового Задиру в гламурный розовый цвет?

Может быть, конечно, у нее бы это и получилось. Матрёшка действовала вполне себе профессионально.

Однако кошки, сидевшие внизу, оказались куда более бдительными. Они вычислили крадущуюся в тенях девчонку. Уши нервно дернулись, хвосты заходили ходуном, и они начали потихоньку отдаляться от места концерта, пятясь в темноту кустов.

Задира сначала, конечно, недоумевал. Чем это его благодарным слушательницам внезапно не понравился бархатный баритон? Он покрутил по сторонам лобастой головой. Причем Матрёшка в этот момент замерла, как статуя, вжавшись в забор.

И мне сдается, что Задира прекрасно ее увидел. С его-то ночным зрением и нюхом не заметить человека в трех метрах от себя? Нереально. Однако этот рыжий стратег сделал вид, что ничего не заметил.

Кошки в это время отдалились на три или четыре метра, где снова уселись в безопасной зоне и попробовали предупредить об опасности, тихонько помяукивая. Задира же не тронулся с места. Он продолжил свое вечернее представление, как ни в чем не бывало.

Матрёшка, решив, что опасность миновала, снова начала подкрадываться ближе.

Она уже в трех метрах. Задира поет.

В двух метрах. Кот вытягивает шею, беря высокую ноту.

Один метр.

И вот уже только один хороший, резкий прыжок отделял ее от нашего боевого кота. Она сжала розовый бант в руке, приготовившись к броску.

Я стоял в тени и даже начал про себя считать:

Три… Матрёшка напрягла икры.

Два… Задира чуть прижал уши, не прерывая песни.

Один…

Матрёшка взвилась в воздух! Это был прыжок, достойный олимпийской чемпионки. Она вытянула руку с бантом, целясь в кошачью шею.

И тут ее настигла лапа Задиры!

Рыжий всполох мелькнул в свете фонаря!

Трясь! Хрясь! Трясь!

Три невероятно быстрых удара. Кот нанес их ровно в тот момент, пока Матрёшка находилась в воздухе, в самой высокой точке прыжка.

Я, с моим улучшенным зрением, видел всё как в замедленной съемке. И за эти три удара физиономия девочки менялась кардинально.

Сначала, в момент прыжка, на ее лице сияла торжествующая улыбка победительницы.

Трясь! — первая плюха лапой по лбу. Появилось глубокое недоумение.

Хрясь! — второй удар по щеке. Глаза округлились от шока.

Трясь! — третий удар по носу. На лице отразилась вселенская обида.

Конечно же, потеряв координацию в воздухе, Матрёшка рухнула вниз, так и не осуществив своей заветной мечты. Розовый бант печально шлепнулся рядом с ней.

На её физиономии появились три красные царапины. Задира, как истинный джентльмен, не стал выпускать когти в полной мере, чтобы не портить девчонке лицо. Но для профилактики, чисто в воспитательных целях, он оставил отметины на будущее. Чтобы знала, на кого прыгает!

Задира посмотрел вниз, на поверженного врага. Фыркнул и продемонстрировал верх кошачьего презрения. Он повернулся к ней задом и два раза дернул задней ногой, как будто зарывал свои отходы в землю. От этого движения сверху на опешившую Матрёшку полетели мелкие крошки бетона и пыль.

Затем кот грациозно спрыгнул на землю, к своим кошкам. Он властно фыркнул на них. И те, словно загипнотизированные