Ада 2 - Гала Мрок

Сара выпрямляется, вытирает кровь рукавом:

— Она напала на меня.

— Напала? — Кайл смотрит на меня. — Ада?

— Эта сука первая начала, — чувствую, как мои ноздри раздуваются, как у быка. — Она меня спровоцировала! Обвинила, унизила…

— Неправда! — Сара начинает всхлипывать и выдавливать слёзы, её голос дрожит, но в глазах — ни капли искренности. — Я хотела… хотела, чтобы мы подружились, предложила ей поговорить… А она… она начала бить меня! Я просто пыталась наладить отношения, а она набросилась, как дикая!

— Ада, блять! — Кайл оборачивается ко мне, хватает за плечи, сильно сжимает. — Чего ты добиваешься? Доктор тебя обследовал? Может, ты больна и тебе нужны какие-то препараты? Так ты скажи, пока я не связал тебя! Какого хера ты взъелась на бедную девушку?!

Я замираю, впитывая его слова. В груди всё горит от злости и обиды. Он даже не пытается разобраться. Просто верит той, кто льёт крокодиловы слёзы и строит из себя жертву.

Замечаю, как эта блондинистая тварь, стоя за спиной у Кайла, едва заметно улыбается. Уголок губ дёргается на долю секунды, но я успеваю это поймать. Это был план. Она специально меня спровоцировала, а я, как наивная импульсивная дура, повелась на эту уловку. Теперь мне точно ясно: она крыса. Дрянь, которая по только ей известным мотивам объявила мне войну. И сделала так, что я выгляжу чокнутым монстром.

Задираю подбородок, смотрю в когда-то любимые глаза Кайла и выплевываю ядовито:

— Пошёл ты на хер, Кайл! Как только представится возможность, мы разделимся! Хватит! Хватит этого дурацкого симбиоза!

С силой отталкиваю его от себя. Он делает шаг назад, удивлённо моргает.

Хватаю с размокшей земли трос, сжимаю его в руках.

— Ты несёшь бред, Ада, — Кайл хмурится, пытается снова подойти ко мне. — Остынь. Давай поговорим спокойно.

— Мне не о чем с тобой говорить, — отрезаю я. — Ты уже всё решил.

Сара за его спиной победно улыбается. Она добилась своего: посеяла раздор.

— Ты не можешь быть такой дурой, — начинает Кайл, но я перебиваю:

— Ты ведь можешь. Значит и я могу.

Разворачиваюсь и шагаю прочь. Дождь хлещет по лицу, ветер рвёт волосы, но внутри — ледяное спокойствие. Я будто прозрела. Мне стало так легко — словно сбросила с плеч груз, который тащила годами.

Приседаю возле ржавого пикапа, цепляю крюк к креплению. Выглядит не очень надёжно: металл покрыт рыжей коркой, местами съеден коррозией. Пальцы скользят по влажному металлу, проверяю ещё раз — держится.

— Я прицеплю с этого края, — доносится сзади голос Кайла.

Не оборачиваюсь.

— Можешь идти к чёрту, Кайл, — бросаю через плечо. — И прихвати с собой свою новую подружку.

Сара что-то шипит в ответ, но ветер уносит их прочь.

Отхожу на шаг, оцениваю результат. Трос натянут, крюк сидит плотно. Должно выдержать — хотя бы на пару рывков.

Кайл заводит двигатель. Переступаю через натягивающийся метал троса.

Обхожу железный остов сзади, чтобы подтолкнуть его. Ладони упираются в ржавый борт пикапа — металл шершавый, покрытый коркой окиси и грязи. Пальцы скользят, но я упрямо давлю, вкладывая в толчок всю силу.

Сара мечется впереди, создавая вид активной деятельности: то поправляет трос, то проверяет крепление, то отбегает в сторону, будто оценивает угол тяги.

Внедорожник делает первый потяг. Двигатель рычит, колёса пробуксовывают на мокрой земле, разбрызгивая лужи. Ржавый пикап заскрипел, как колени у векового старика, которому вдруг пришлось встать с кресла по нужде.

— Давай, старина, — бормочу я, продолжая толкать. — Освободи нам дорогу…

Пикап дергается, сдвигается немного, застревает.

— Кайл, плавнее! — кричу я. — Не рывком, а плавно!

Он кивает. Двигатель сбрасывает обороты, трос чуть провисает, затем снова натягивается. Внедорожник медленно, миллиметр за миллиметром, тянет пикап вперёд.

Скрип усиливается, перемежается с лязгом металла о металл. Камни и обломки под колесами пикапа хрустят, как кости. Наконец, машина преодолевает точку сопротивления и начинает плавно съезжать с въезда в тоннель.

— Есть! — выдыхаю я, отступая в сторону.

Рано обрадовалась. Крыша пикапа цепляется за толстый корень и остов встаёт как вкопанный. Трос натягивается до предела, дрожит.

— Давайте кто-то из вас сядет за руль, а я буду толкать, — выкрикивает Кайл, собираясь выходить из машины.

— Рули уже, я справлюсь! — раздраженно упираюсь руками в противную шероховатость бока пикапа. Пальцы скользят по ржавчине, но я упрямо давлю, вжимаясь в холодный металл.

— Как скажешь, — пожимает он плечом, захлопывая дверь. Двигатель снова рычит, колёса пробуксовывают, разбрызгивая грязную воду.

Сара, на удивление, ничего не ответила. Но решила всё же поучаствовать. Она ухватилась руками за трос примерно посередине и натужно тянет его, лицо покраснело от напряжения, жилы на шее вздулись.

— Уйди оттуда! Если эта штука оторвется, то снесёт твою тупую башку! — предупреждаю её, сама не знаю зачем.

Она бросает на меня косой взгляд, хрипло смеётся:

— Волнуешься за меня? Не переживай. Из нас двоих ты точно первая сдохнешь.

— Вот конченая, — цежу сквозь зубы.

Пикап снова дергается, корень скрипит, сопротивляясь. Трос издает тревожный лязг.

— Сара, отойди от троса! — командует Кайл через открытое окно.

— Занимайся своим делом! — насупившись, огрызается Сара, не расцепляя пальцы.

Двигатель снова набирает обороты. Я давлю изо всех сил, упираясь плечом. Мышцы горят, но я не сдаюсь. Корень трещит, медленно поддаваясь. Пикап сдвигается на метр.

Резкий, оглушительный хлопок. Трос лопается.

Ошмётки металла свистят в воздухе. Один конец троса хлещет по борту внедорожника, оставляя глубокую царапину. А крюк бьёт Саре прямо в челюсть.

Сначала я слышу мокрый хруст, а затем — нечеловеческий, хриплый крик, полный боли и ужаса. Сара отлетает назад, ударяется спиной о дерево и оседает в месиве из грязи, воды и крови, которая быстро струится по куртке, капает смешиваясь с дождевой водой.

Зажимаю рот ладонями, тошнота подступает к горлу — если бы в желудке что-то было, оно обязательно выскочило бы наружу. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя сделать шаг вперёд.

Её глаза широко раскрыты, взгляд расфокусирован. Сара хватается дрожащими окровавленными пальцами за челюсть — точнее, за то, что от неё осталось. Кость вырвана наполовину, сломана посередине, свисает на лоскуте то ли мышцы, то ли губы. Из-за обилия крови не разобрать.

Язык вывалился