Ада 2 - Гала Мрок

«Может, она его чем-то опоила? — проносится в голове. — Или его мозги совсем сдвинулись вниз, и ему уже всё равно, куда совать свою нижнюю голову…»

Одергиваю себя. Это не злость — это привязанность, собственничество, ревность. Горькая, колючая, разъедающая изнутри.

— Пойду посмотрю, что можно сделать, — Кайл выходит из машины.

Выхожу следом, не желая оставаться в замкнутом пространстве с Сарой. Боюсь не справиться с желанием перекинуть ремень ей через шею и придушить.

Кутаюсь в куртку от холодного ветра. Мелкий дождь колет кожу лица, щекочет нос. Я ежусь, застегиваю куртку доверху, поднимаю воротник. Воздух снаружи отрезвляет, вырывает из водоворота ядовитых мыслей.

Кайл уже отошёл на несколько шагов — стоит у завала, изучает преграду. Приседает, трогает ржавый бок перевёрнутой машины, что-то прикидывает в уме. Плечи чуть ссутулены, капюшон куртки натянут низко, пряча лицо.

Сара выходит из машины последней. Она не спешит, оглядывается по сторонам, проверяет автомат, перекидывает ремень через плечо. Заметив мой взгляд, она чуть приподнимает бровь, но ничего не говорит.

Мысленно посылаю ее в эротическое путешествие. Подхожу к Кайлу, встаю рядом.

Въезд в старый тоннель загораживает ржавый остов сгоревшего пикапа. Кузов вспучился от огня, стёкла выбиты, колёса спущены. Сбоку — каменный обвал: если бы не он, мы спокойно заехали бы внутрь.

Кирпичная кладка покрыта темно-зеленым мхом. Ветви плюща оплели арку, свисают вниз, удерживая на концах красные осенние листья. Они как последний яркий всплеск жизни перед зимой.

Из тоннеля несёт затхлостью, плесенью. В ноздри тут же бьет запах сырости, гниющих листьев, металла, разъеденного коррозией.

Кайл делает шаг вперёд, направляет луч фонаря в тёмный зев тоннеля. Свет выхватывает первые метры: потрескавшийся асфальт, покрытый слоем пыли и мелкого мусора. На стенах выцветшие граффити, наполовину стертые временем.

— Нужно проверить нет ли завала внутри, — тихо говорит Кайл, вслушиваясь в тишину.

— Может, всё же поищем другой путь? — эхо тут же подхватывает мой голос и уносит вглубь тоннеля.

Сара, стоящая позади, хмыкает:

— Другой путь — это лишние километры, бензин и время. А у нас ни того, ни другого, ни третьего.

Она подходит ближе, заглядывает в тоннель.

— Тоннель старый, но крепкий, — продолжает она. — Видите? Кладка не осыпалась, свод ровный. Если там и есть опасность, то не в обрушении.

Кайл кивает:

— Сара права. Я пойду проверю, что там. А вы пока прицепите трос, дернем пикап с места.

Он делает еще один шаг вперёд. Луч фонаря скользит по стенам, выхватывая ржавые трубы, обрывки проводов, тёмные пятна плесени на кирпичной кладке. В свете луча мельтешат пылинки — будто крошечные призраки, танцующие в воздухе.

— Будь осторожен, — бросаю ему вслед.

— Не поубивайте друг друга, — не оборачиваясь, отвечает Кайл и скрывается в темноте. Его силуэт растворяется в тени, остаётся только мерцание фонаря — оно покачивается в такт шагам, потом становится всё меньше, тусклее.

Тишина. Только капающая вода да шелест ветра. Я поворачиваюсь к Саре. Она, вздернув крючковатый нос, скрестила руки на груди и вопросительно смотрит на меня. Капюшон, натянутый на голову, подчеркивает темные круги под глазами; полопавшиеся капилляры выдают усталость и напряжение, которое она так тщательно пытается скрыть под маской тщеславия и равнодушия.

— Что вылупилась? У тебя нет шансов — я гетеро, — язвлю, проходя мимо неё.

— С чего ты на меня взъелась?

Слышу раздражение в ее голосе. Быстро подхожу к машине, открываю багажник.

— Не люблю людей, — безразлично отвечаю ей.

Отодвигаю рюкзаки в поисках того самого троса. Под ними обнаруживаются какие-то коробки, свернутый тент, пара запасных аккумуляторов — всё не то. Пальцы натыкаются на что-то жёсткое и ребристое. Вытаскиваю — наконец-то, трос.

— И когда нарушают личные границы, тоже не люблю, — бормочу себе под нос, но так, чтобы Сара услышала.

Она не двигается с места, всё так же стоит, скрестив руки. Когда я разворачиваюсь с тросом в руках, наши взгляды встречаются.

— Знаешь, — говорит она неожиданно тихо, — ты должна злиться не на меня.

На секунду прикрываю глаза, искренне не понимая, почему люди бывают настолько глупыми. Я всячески стараюсь избегать с ней контакта, но нет же — эта дура сама лезет на рожон. Чего она хочет? Драки? Так ещё пара искр — и её желание исполнится.

— Я злюсь на весь мир. Такой ответ тебя устроит? — сжимаю трос в руках, представляя, как со всего маху вбиваю крюк ей прямо в глаз.

Она наигранно улыбается, отчего вызывает еще больше раздражения. Человек пытается строить из себя уверенного хищника, а на деле — просто овца, напялившая на себя волчью шкуру.

— Я видела тебя там… — начинает она загадочно, — ты подсматривала, когда мы трахались с твоим братом. Или он не просто брат? Маленькая извращенка… Кто же он для тебя?

Мозг прошибает электрическим разрядом. Сначала организм попытался сделать мои щёки багровыми — якобы мне стыдно, но быстро вспомнил, кто стоит передо мной, и воткнул вилку в розетку злости.

— Кто он для меня? Тебя это ебать не должно, — рычу сквозь зубы, подходя к ней вплотную.

— О-о-о, милашка разозлилась? — она гримасничает, как ненормальная. — Завидно, что тебя никто не ебёт? Хотела Фредерика, а он не клюнул? — и с презрением добавляет: — Прекрати цеплять меня. Я не виновата, что ты хренова извращенка, влюблённая в своего брата! Будешь скалиться на меня — я выбью твои белые зубки!

Эта сука ещё мне угрожает?! Последняя искра — и взрыв гнева отрывает рассудок от тела. Единственное умное решение, пришедшее в мою голову, — бросить на землю металлический трос с тяжеленными крюками. Если бы я врезала этой штуковиной по её морде, последствия были бы для нее печальными.

Тело машинально вспоминает все, чему его учили. Поставленным ударом бью в скулу. Сара не успевает оклематься — тут же хватаю её за голову и бью о колено.

Она хрипит, отлетает в сторону, врезается в бампер машины. В глазах — шок, но не страх. Гнев. Чистая, незамутненная ярость.

— Идиотка! Ты что творишь?! — выкрикивает она, вытирая кровь с разбитой губы.

В ушах стучит кровь, но сквозь этот гул пробивается отдаленный звук шагов. Из тоннеля выходит Кайл. Его фонарь освещает сцену: я, с занесенным кулаком, и Сара, прижавшаяся к машине, с кровью на лице.

— Что