Воевода - Владимир Кощеев

– Три минуты, – предупредил водитель.

Серов кинул взгляд на часы.

– Ты куда сейчас?

– Да-а-а… – протянул особист. – Пожалуй, по магазинам прогуляюсь.

Силовик хмыкнул:

– Да не ссы, ребята по камерам посмотрели, что там Мирный случайно оказался. Вытащит пацана. Сейчас, сам знаешь, главное – император, и чтобы твой юбочный полк отработал.

На самом деле сейчас было главное, чтобы войска остались верными присяге, но вслух об этом никто из них не говорил.

Уважаемые генералы сидели в огромном пафосном кабинете и горячо спорили.

– А я считаю, надо подождать! Пусть Романовы сами меж собой разбираются, нам какая разница? – заявил мужчина с выдающимися усами и не менее выдающимся брюшком.

– «Какая разница, какая разница»! – передразнил другой, потоньше и в целом полысее. – Романовы-то разберутся, это бесспорно. А потом разобравшийся повернется в нашу сторону и спросит, какого хрена мы бездействовали. И что мы ответим?

– Ответим, что ждали прямого указания, – парировал другой.

– Господа, простите мне мою прямоту, но вы просто бесчестные трусы! Пока мы тут с вами лясы точим, может начаться гражданская война! – воскликнул самый молодой из присутствующих, невесть каким способом получивший столь высокую должность в столь юном возрасте – всего-то лет сорок.

– Как начнется, так и закончится, – флегматично ответил самый старший из присутствующих, неприятного вида старикашка. – Потом мы по указу какого-нибудь, в сущности любого, Романова выйдем и отутюжим всех бунтовщиков и желающих отколоться от империи.

– А вот мне уже доложили, что верные императору аристократы начали поднимать свои дружины в ружье, – подал голос молчавший до этого участник совещания. – И если они, а не мы, наведут порядок, сами знаете, чем наша карьера кончится.

– Да и пусть наводят, – усмехнулся старикашка. – Побольше положат своих дружинников, а мы подойдем и подсобим под занавес. Красиво?

– Господа, я вынужден вас покинуть, – встал тот самый молодой и горячий участник собрания. – Раевские свою присягу на выгоду не разменивают.

– Багратионы тоже. – Вслед за ним поднялся мужчина чуть за пятьдесят, в котором почти не угадывалось кавказской крови.

– И Кутузовы.

Примерно половина зала встала и вышла. Они не успели далеко отойти от зала совещания, как навстречу им из коридора вывернул боярин Нарышкин в сопровождении отряда дружины.

Виктор Сергеевич и сам был одет не в скучный штатский костюм, а в форму боевого мага, которым и являлся на самом деле. Все знали, что верный пес императора не только может бумажки с доносами подмахивать у себя в Лубянском крысятнике, но и при случае откусить чью-нибудь руку по самый локоть.

– Что, совещаются? – нехорошо усмехнулся Нарышкин, окинув взглядом встреченных военных.

– Сытые дети мирного времени, – плюнул себе под ноги Багратион. – Им бы на границу, хоть узнали бы, как оружие настоящее выглядит, не на картинке.

Нарышкин не стал это комментировать: времени перемывать кости будет достаточно, но потом.

– Код черный, господа, протокол вы знаете, – произнес он. – Уведомления по всем нужным частям и людям уже разосланы.

– Но как? – удивился самый молодой из присутствующих. – В городе перебои по всем линиям связи, даже военным, от Кремля волнение начало расходиться по всему городу…

– Есть у нашего старого друга пара козырей в рукаве, – хмыкнул Кутузов.

Нарышкин лишь обозначил согласие улыбкой и посмотрел на плотно закрытые двери совещательного зала.

– Пожалуй, нам не стоит задерживать друг друга, господа, – проговорил он. – Время неспокойное, каждая секунда на счету.

Люди разошлись. Одни – поднимать свои части, а другие…

Другие наводить порядок, пока еще возможно обойтись малой кровью. И начать стоило вот с этого совещательного кабинета.

В этом «Охотном ряду» было пять этажей под землей, и, как несложно догадаться, мы были как раз на самом нижнем. Глубже – только технический этаж.

– Как будем выбираться? – спросил Иван, осматривая холл торгового зала и взъерошивая волосы на затылке.

Пару минут назад у нас была ну очень специфическая ситуация, когда девчонки вышли из кафе в нашем сопровождении. Василису ожидаемо вывернуло в ближайшую кадку с каким-то разлапистым цветком, а вот Шереметьева скользнула спокойным взглядом по трупам и лишь помрачнела, увидев несовместимые с жизнью раны. На мой молчаливый вопрос девушка пояснила:

– Медицинский университет.

Понятно, раз полкурса проучилась, значит, имела какие-никакие зачатки выдержки желудка.

– Простите, – пискнула Корсакова, полоща рот водой из бутылки, взятой в ближайшем разбитом холодильнике.

– Ничего, первый раз у всех бывает, – заверила ее Шереметьева, а потом кинула задумчивый взгляд на нас с цесаревичем.

Но, как умная девочка, задавать вопросов не стала.

Итак, поскольку быть похороненным заживо в мои планы на этой неделе не входило, стоило поторопиться. Еще было ощущение, что чем дольше мы тут возимся, тем жарче может оказаться наверху. Хотя вылезать из завалов сразу в городские бои тоже так себе удовольствие, но каждая минута внизу увеличивала шанс, что нас тут просто закатают и скажут, что так и было.

– Через парковку? – предложил я, посмотрев на дверь, откуда вышел Иван.

– Там обрушилась эстакада, мы уже проверяли перед тем, как сунуться сюда, – покачал головой Иван.

– Тогда мы можем попробовать подняться по эвакуационным лестницам, – озвучил я новую идею. – Если теракт готовили на скорую руку, как мне кажется, то вряд ли их завалило. Ну и как-то же твои несостоявшиеся убийцы планировали отсюда выбраться.

– А вот это не факт, – невесело усмехнулся цесаревич.

– Не факт, – согласился я.

Уточнять при дамах, что лежащее на полу мясо наверняка изначально хотели пустить в расход, никто не стал.

Эвакуационный выход нашелся в дальнем конце холла, рядом с комнатой эм-жо и широким коридором, ведущим по большому кругу на вторую линию магазинов с частично обрушившимися коммуникациями с потолка. Иван кинул мрачный взгляд на пустое пространство, и, хотя парень ничего не сказал, было понятно: хорошо, что охрана разогнала людей с нижнего этажа. Иначе жертв могло быть гораздо больше.

Впрочем, нам следовало решить первую задачу – сдвинуть кусок удачно обвалившегося бетона, чтобы попасть на лестницу.

– Может, того, – предложила Василиса, – магией?

– Не хотелось бы, – сказал я, показывая пальцем на потолок с неприятными широкими трещинами.

Стоит неосторожно потревожить его, и нас точно похоронит заживо. На этот раз – без шансов выбраться.

– Думаю, можем просто перелезть, – заметил Иван. – Лаз получится узкий, но есть шанс не обвалить на себя что-нибудь еще.

– Можем поискать еще выходы, – предложила Корсакова. – В таком здании не может быть одна эвакуационная лестница на этаж.

– Не хотелось бы, – покачал головой я, повторяя собственные слова.

– Почему? – не поняла Василиса.

В подтверждение моих слов недалеко отвалилась железная балка, наподобие той, что уже нас чуть не прибила.

– В основном поэтому, – сказал я, указав на упавший кусок металла.

– Тогда единогласно, – подвел черту Иван.

Действительно, между верхом двери и бетонным блоком была довольно неплохая щель, в которую легко влезут девушки и чуть менее легко мы с Иваном. А вот спецназ в амуниции или просто мужик с пузиком уже не протиснется.

На наше предложение девушки переглянулись и