Воевода - Владимир Кощеев

тонко чувствовал, когда надо дожимать, а когда дать заднюю… – задумчиво проговорил другой, обходя кабинет в поисках чего-нибудь интересненького, чем можно было бы поживиться.

– Думаешь, его уже нет в Москве? – с сомнением спросил третий.

– Или в империи, – пожал плечами его собеседник.

– Ладно… Пойдем вниз спустимся, может, кого полезного удастся вынуть.

– Угу, – ответил второй.

– Только это, – заколебался первый. – Может, с нашими ребятами помягче?

– А чего мягче? – хмыкнул тот, что искал, чем поживиться.

Нашел, кстати. Боярский бар был более чем удачной добычей. Мужчина щедро плеснул себе дорогого коньяка в бокал, хлопнул, как водку, и продолжил:

– Бей своих, как говорится, чтоб чужие боялись.

Оценить шутку присутствующие не успели.

– Привет, мальчики, – раздалось от входа в кабинет.

«Мальчики» обернулись и увидели одну из местных секретарш. Совершенно бесполезный элемент системы, зато они прекрасно вписывались в интерьер и радовали глаз подавляющего большинства трудящихся в здании мужчин.

– Э? – глубокомысленно изрек один из них, а в следующую секунду комнату по диагонали разрезала пулеметная очередь.

Лубянка, то же время, приемная Серова

Людочка любила свою работу нежно, душевно и всегда отдавалась ей на все сто. Вот и сейчас девушка вдохновенно красила губы помадой и надеялась, что начальника сегодня не будет на рабочем месте, чтобы отчитать ее за одежду не по уставу. Короткая юбка, конечно, не для офицера внутренней службы безопасности, зато какие у нее в ней ноги!

Лежащий на столе телефон коротко пиликнул входящим текстовым сообщением. Никаких особенных слов там не было – лишь маленький графический символ – черный квадрат.

Людочка тяжело вздохнула, выдвинула нижний ящик стола, выдвинула фальш-дно и принялась быстро, неестественно быстро собирать огнестрел. И думала девушка не о том, что ей пришло уведомление наивысшего приоритета, а о том, что Антон Васильевич ее сегодня точно увидит и башку оторвет за неуставной вид.

Прицепив ремни с дополнительными магазинами на бедра, Людочка окинула себя критическим взглядом и решила, что, если они переживут эту заварушку, она точно выйдет замуж. Такие ноги нельзя прятать в уставные брюки, они должны радовать хотя бы одного мужчину!

Куда там надо идти по протоколу, к Нарышкину?

Москва, КремльДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ РОМАНОВ

– Папа, что происходит? – повторяла один и тот же вопрос царевна, семеня за императором.

Ее мать же, наоборот, была молчалива и спокойна.

Бунт – это то, к чему любой правитель должен быть готов. Даже в самое сытое время найдется какой-нибудь мудак, возжелавший власти.

– Вам с мамой надо немного прогуляться, – ответил государь.

Они шли сквозь абсолютно пустые палаты и покои, распахивая двери одни за другими, нигде не задерживаясь, ничего не трогая, никуда особенно не смотря.

Все верные люди сейчас бились в начале здания, давая императорской семье немножко времени. Давая императору немножко времени. Мало кто сегодня выживет, но те, кто выживет, – получат свое сполна.

Верность нельзя купить, но не наградить ее не должно.

– Пап, мне не два годика, я понимаю, что происходит, – процедила Елена Романова, нарушая затянувшуюся тишину.

– Тогда зачем спрашиваешь? – миролюбиво ответил император.

Девушка посмотрела на мать, но та в этот момент больше всего на свете напоминала ей острие клинка – глаза императрицы чуть светились от магии, женщина была готова сорваться в битву в любой момент.

– Пап, а что с Ваней? – задала новый вопрос царевна.

Император и императрица синхронно выдохнули сквозь сжатые зубы, и это заставило девушку внутренне похолодеть.

– Папа? – Голос Елены Дмитриевны дрогнул.

Император подошел к цели своего стремительного пути, приложил ладонь к красивому старому славянскому символу. Тот чуть кольнул его ладонь, и свет от цветка потек по стене, обрисовывая дверной проем. В следующее мгновение тяжелая, старая, зачарованная дверь на тугих петлях нехотя распахнулась, а в уходящем в бесконечную даль коридоре начали вспыхивать магические факелы, намекая, что возраст этой конструкции куда как старше юной царевны.

– Что с Ваней – скоро узнаем. А сейчас, – Дмитрий Алексеевич потрепал дочку по волосам, обменялся взглядами с женой и отошел с прохода, – идите.

– Папа, я не пойду! – воскликнула царевна. – Я останусь с тобой, я…

В следующее мгновение императрица за шкирку, как котенка, втолкнула дочку в проход, кинула еще один взгляд на мужа, чуть коснулась своего живота и шагнула следом.

Тяжелая магическая дверь закрылась за женщинами, а император, сделав глубокий вдох, пошел обратно, на ходу скидывая пиджак, выбрасывая запонки из рубашки и стягивая галстук с шеи. Император закатывал рукава, идя навстречу неизбежному, но точно знал: если с ним что-то случится, о его семье позаботятся.

Где-то на середине пути створки дверей распахнулись навстречу императору, и он лицом к лицу столкнулся с тем, кто устроил побоище в его собственном доме, кто не пожалел ни людей, ни семью, ни страну ради личных амбиций.

– Ну вот и все, Дима, – произнес стоящий в проеме мужчина, так омерзительно похожий на самого Дмитрия Романова. – Отречение или смерть?

– Смерть, – спокойно ответил император.

И магия полыхнула.

Глава 12

МоскваИГОРЬ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ ЛЮТЫЙ

Подразделение Лютого считалось одним из самых элитных. И заниматься всякой ерундой, типа разгона демонстрантов, их никогда не выводили. Так что, когда Игорь Вячеславович получил уведомление «код черный» и пункт назначения Кремль, он подумал, что худшего начала года придумать просто невозможно.

В городе начали работать глушилки – местами не ловила связь, местами не работала магия. Их военные бронированные микроавтобусы мчались по улицам, бойцы были не в большом восторге биться со своими же, но приказ есть приказ.

– …Вот ни раньше ни позже! – матерился Лютый. – Вот скажи мне, как так-то?

– Ну как… – вздохнул в ответ Серов, который по чистой случайности во время вызова оказался в штабе Лютого с какими-то своими скучными бумажками по смежным задачам. – Мы же приняли разводящего наемников. Видать, он знает что-то такое интересное, что тянуть мятежникам больше никак нельзя.

– Что ж его не почистили, – недовольно буркнул Лютый.

– Обижаешь, – возмутился Серов. – Мои ребята не косяпорят.

– Ну да, ну да… – покивал силовик. – А бардак на Лубянке – это типа творческий беспорядок?

Особист недовольно цокнул:

– Сам знаешь, чем выше покровитель, тем сложнее сковырнуть.

– Покровитель… – недовольно выплюнул силовик. – Вот че ему не жилось спокойно, а? Все есть у человека: бабки, бабы, все понты. Нет, надо обязательно корону нацепить. Че их как сороку на эту цацку тянет?!

Серов вздохнул и посмотрел в окно на проносящийся мимо заснеженный город.

– Амбиции, сам знаешь. Мало кто думает, что чем выше лезешь, тем больше головняка. Им же кажется, что там только власть и восхищение. Да что я тебе говорю, ты ж сам все знаешь.

– А там работа и дебилы, – согласился Лютый.

Игорю Вячеславовичу было не положено «все знать», но друг время от времени «забывал» разные важные документы на столе Лютого и чисто случайно выходил покурить, или за кофе, или секретаршу свою погонять.

Так что да, силовик знал характеристики всех основных игроков политической арены. И ни к кому особой симпатии не