Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

Кровь на языке — медь и адреналин.

Чужие воспоминания — война, чума, любовь.

Крик — чей?

Тишина.

Лицо в зеркале — его? моё? наше?

Глаза. Белые. Светящиеся. Древние.

Голоса. Тысячи голосов, сплетённых в один: «Добро пожаловать домой, брат.»

Вечность, — прошептал кто-то. — Ты будешь жить вечно. Или пока один из вас не умрёт по-настоящему.

Образы исчезли.

Я снова висел в пустоте, но теперь — не один. Передо мной стояли двое. Те самые. Он и она. Или он и он? Пол не имел значения. Важны были глаза — четыре белых огня в темноте. И они смотрели на меня. Ждали.

Кто вы? — спросил я.

Ты уже знаешь.

Это неизбежно?

Да.

Кто выпьет кого?

Это зависит от тебя. От твоей воли. От твоей жажды. От того, кем ты станешь.

Пауза. Долгая. Бесконечная.

Навечно? — спросил я.

Навечно, — ответили они хором. И их голоса — мужской и женский, древний и молодой, спокойный и безумный — слились в одно слово, выжженное в основании моего сознания:

Амарант.

Свет погас.

Я падал. Долго. Стремительно. Сквозь слои реальности, сквозь эпохи, сквозь собственные будущие воспоминания. Мелькали картинки — но теперь это были не образы из прошлого. Это были образы из будущего. Моего будущего. Их будущего. Их общего будущего:

Горящий город. Крики. Кровь на брусчатке. Лицо Силаса — искажённое гневом. Мать Морбид — улыбающаяся, торжествующая. Каэль — его «звук», разбивающийся на осколки. Гарм — волк, стоящий на задних лапах в лунном свете.

Чья-то рука на моём горле. Моя рука на чьём-то горле.

Кровь. Море крови.

И последний образ — самый яркий, самый страшный, самый неизбежный:

Два лица. Моё и… Его? Её? Неважно. Важно, что между нами — кровь. Она течёт по нашим подбородкам, капает на пол, смешивается в луже у наших ног. Мы смотрим друг на друга. И в этом взгляде — конец. Конец всего. Конец игры. Game Over — но не тот Game Over, после которого можно загрузить сохранение. Настоящий. Финальный.

Это неизбежно, — повторил голос.

Навечно, — повторил я.

Ты готов?

Клыки.

На моей шее.

Или мои на чужой?

Кровь.

Темнота.

Свет.

Запах.

Реальный запах. Не образ, не воспоминание, не проекция Видения. Настоящий. Физический. Запах крови — горячей, живой, пульсирующей в чьей-то вене.

Зверь открыл глаза.

И я — вместе с ним.

Глава 13. Пробуждение

Мир взорвался.

Нет — не мир. Моё восприятие. Всё, что я знал о сенсорике, рухнуло в один момент, и на его месте возникло нечто новое. Пугающее. Ошеломляющее.

Запахи.

Первым пришёл запах. Не один — сотня одновременно. Я чувствовал плесень в углу комнаты — она была в трёх метрах от меня, за каменной стеной, в трещине, которую никто не замечал. Я чувствовал воск на столе — старый, прогорклый, с примесью пыли. Я чувствовал кровь. Боже, я чувствовал кровь — она была повсюду. В мышах под полом, в птицах за окном, в теле Силаса, стоящего рядом. И — новая нота, странная, металлическая — моя собственная кровь. Застывшая в жилах. Мёртвая, но всё ещё кровь.

Звуки.

Потом — звуки. Не «громче» — шире. Я слышал диапазон, которого раньше не существовало. Шаги мыши под полом — каждая лапка отдельно. Скрип половиц на втором этаже — не один скрип, а целая симфония трения дерева о дерево. Дыхание Силаса — медленное, редкое, почти отсутствующее. И — самое странное — тишина внутри меня. Моего сердцебиения больше не было.

Я сел на кровати. Движение вышло слишком быстрым, слишком резким — мышцы работали иначе. Сильнее. Точнее. Как будто с меня сняли смирительную рубашку, которую я носил девятнадцать лет.

— Спокойно, — сказал Силас. Он стоял у стены — неподвижный, как всегда. — Первые минуты — самые тяжёлые. Не пытайся контролировать всё сразу. Выбери что-то одно и держись за него.

Я попытался. Зрение.

Комната была тёмной — единственная свеча горела на столе. Но я видел. Не «в темноте» — вопреки темноте. Тени стали прозрачными, как полутона на экране монитора. Каждая трещина в стене, каждый узелок на деревянной балке, каждая пылинка, плывущая в воздухе, — всё было видно. Мир превратился в картинку с запредельным dynamic range.

— Где мы? — мой голос прозвучал… странно. Глубже. Или это мне показалось.

— Скрипторий, — ответил Силас. — Моё убежище. Здесь ты будешь жить ближайшие ночи. Пока не научишься контролировать восприятие.

Скрипторий. Я огляделся. Это не был скрипторий в монастырском смысле — не комната с конторками и книгами. Это был… бункер. Подвал под старым зданием, с толстыми каменными стенами и низким потолком. Вдоль стен — полки с пергаментами и какими-то предметами, которые я пока не мог идентифицировать. В углу — ещё одна кровать, застеленная серым. И стол, на котором стояла чаша.

Чаша с кровью.

Запах ударил в нос, и мир покачнулся. Не в переносном смысле — буквально. Моё сознание сжалось до одной точки, до одного желания, до одного голода, который был сильнее всего, что я когда-либо испытывал.

— Пей, — сказал Силас.

Я потянулся к чаше. Рука дрожала — от голода, от предвкушения, от ужаса перед самой собой.

И — ещё кое-что. В основании черепа, там, где Силас прокусил мою кожу, пульсировал шёпот. Не голос — многоголосье. Сотни шёпотов, слитых в гул. Они говорили на языках, которых я не знал. Они обсуждали меня. Они ждали.

Сеть Безумия.

Она включилась.

«Аномалия проснулась… новый узел в Полотне… девятое