Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю так уже шесть столетий. — Его голос стал тише, почти переходя в шелест. — Я стал вампиром в эпоху, когда Рим ещё дышал. Я видел падение империй, рождение ересей, смерть богов. И всё это время я пытался понять природу Проклятия. Не принять — понять. Увидеть, как оно устроено. Найти слабые места. Уязвимости. То, что можно использовать.

— И как успехи?

Он сел обратно. Сложил руки на коленях.

— Скажи мне, Артур. Когда ты пил кровь стражника — что ты почувствовал, кроме вкуса?

Силас подался вперёд, и свет свечи выхватил резкие тени на его лице. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, как у хирурга перед первым надрезом.

Я задумался. В памяти всплыл тот вкус — густой, медно-металлический, обжигающий изнутри.

— Информацию, — ответил я, стараясь не смотреть в его глаза. — Его возраст. Болезнь. Поток мыслей, эмоций… Это было похоже на чтение дампа памяти во время отладки системы. Я видел его жизнь не как историю, а как массив данных.

— Именно. — Силас кивнул, и этот кивок был почти торжественным. — Кровь несёт не только жизнь. Она несёт сущность. Личность. Воспоминания. Духовную энергию. Выпивая кровь, ты поглощаешь часть чужой души. В малых дозах это безопасно — человек восстанавливается, забывает, живёт дальше. Но если выпить всё — до последней капли…

Он сделал паузу, и в тишине Скриптория я услышал, как трещит фитиль свечи.

— …ты заберёшь душу целиком. Это — Диаблери. Амарант. Самый быстрый путь к могуществу и самый верный способ потерять себя.

«В игровых механиках это называлось «поглощением уровня», «понижение поколения» или «увеличение Силы Крови». В реальности же это превращало тебя в паразита, который питается не просто калориями, а самой сутью бытия».

— Я видел это, — произнёс я. Видение из Первой Ночи всё ещё пульсировало где-то на периферии сознания, как незакрытая программная ошибка.

— Да. И то, что ты увидел это в Первом Видении, означает: Сеть считает тебя потенциальным участником. Либо жертвой, либо охотником. — Силас замолчал, и его голос стал холодным, как сталь. — Я научу тебя всему, что знаю, не просто так. Мне нужен… коллега. Партнёр. Кто-то, кто мыслит в том же ключе, что и я. Кто может увидеть то, что упускаю я, — и наоборот. Кто продолжит мою работу, если меня не станет.

— Тебя могут убить?

— Меня могут убить. А могут — выпить. — Он посмотрел мне в глаза. — Ты видел Диаблери. Ты знаешь: это случается. И чем старше вампир — тем больше желающих попробовать его кровь. Поколение, сила, знания — всё переходит победителю. Это самый быстрый путь к могуществу. И самый опасный.

— Ты боишься?

— Я реалист. — Он едва заметно улыбнулся. — Я готовлюсь.

Тишина повисла между нами, густая и липкая, как кровь. Свеча на столе догорала, и тени на стенах превращались в длинных, изломанных существ. Где-то в глубине сознания шёпот Сети продолжал перебирать мои мысли, словно невидимые пальцы перебирали чётки.

— Расскажи о Сплетении, — попросил я, решив сменить вектор. — О других Малкавиан.

Силас вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость столетий.

— Сплетение — это неформальное объединение Малкавиан нашего региона. Несколько десятков вампиров моего клана, связанных общей территорией и — в некоторой степени — общей целью. Мы не иерархия, как Вентру. Не церковь, как Ласомбра. Мы — сеть. Горизонтальная структура без формального лидера. Но это не значит, что у нас нет политики.

— Мать Морбид, — сказал я, вспоминая имя, которое всплыло в моих размышлениях и иногда в Сети.

— Мать Морбид, — подтвердил он. — Она — одна из старейших в Сплетении. Седьмое поколение. Одержима идеей «чистоты узора». Она считает, что Малкавианское Проклятие — это не хаос, а высший порядок. И любая «аномалия» вроде тебя — это угроза этому порядку.

— Она хочет меня убить?

— Она хочет тебя исправить. — Силас поморщился, будто от зубной боли. — Её метод — не убийство. Это… перевоспитание. Промывание мозгов через Сеть. Изоляция от внешнего мира. Постепенное стирание личности и замена её «правильным узором». Ты станешь послушной марионеткой, Артур. И, что самое жуткое, ты будешь этому благодарен.

— Как мило, — я не смог сдержать циничной усмешки.

— Многие в Сплетении её поддерживают. Не из любви — из страха. Морбид стара, сильна и беспощадна. Пойти против неё — значит нажить врага на столетия. А у нас, вампиров, столетия — это не метафора.

— Но ты пошёл против неё.

— Я — Ткач. — Он пожал плечами. — Я вижу узоры. И твой узор слишком интересен, чтобы позволить Морбид его сломать. К тому же… — он усмехнулся, — я никогда не любил, когда мне указывают, что делать.

— Значит, война.

— Холодная война. Пока что. Ты — новый игрок, и твои действия в ближайшие месяцы определят расстановку сил. Морбид будет давить, я буду защищать, остальные — наблюдать и выбирать сторону. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Есть ещё кое-что. За пределами Сплетения.

— Что?

— Вентру. Алессандро дель Торче. Он — местный князь. Неофициальный, но фактический. Он контролирует город, торговлю, церковь. И он — Вентру восьмого поколения. Это значит: амбиции, контроль, паранойя. Для него любой новый вампир — потенциальный конкурент. А новый вампир, который выглядит как «аномалия» и связан с Малкавианским Сплетением, — это угроза, которую он захочет устранить.

— Как?

— Чужими руками. — Силас поднялся. — У него есть агенты. Люди. Гули. И… ещё кое-кто. Оборотень по имени Гарм Кровавый Коготь. Он служит Алессандро по долгу. И он — идеальное орудие.

Я вспомнил запах из леса — мускусный, звериный, — который почувствовал на охоте. Оборотень. Настоящий.

— Он охотится на меня?

— Пока — наблюдает. Алессандро хочет понять, что ты такое, прежде чем отдавать приказ.

— И что мне делать?

Силас поднялся и взял со стола старую монету. Одну из тех, что он оставлял на подоконнике.

— Учиться. Каждую ночь. Auspex (Прорицание), Obfuscate (Помрачение), Dementation (Помешательство). Охота,