Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

с кем я встречался ранее, — память об этом укололо что-то внутри головы, — схватился с Чешуёй, мощным посохом мгновенно перебив ему обе ноги. Оглушительный крик сотряс дворец. Ноги Чешуи превратились в месиво плоти, крови и костей. Просто мясо. Отбитое мясо с кровью.

Одноглазый Себб стал целью покалеченного Прóклятого (культя была наскоро перевязана) и ещё одного воителя, которые набросились на него, почти сразу повалив на пол и пиная ногами.

— Поздно! — чей-то громовой крик резанул по ушам, я невольно взлетел на потолок, продолжая наблюдать за перевёрнутой картиной событий.

С болезненным стоном Вертрана оказалась отброшена к стенке. Этому вторил победный возглас мужчины с клинками в обеих руках.

— Не убивай, — остановил его метатель ножей. — Каустиль заплатит хорошие деньги.

— А в объявлении было написано: «живой или мёртвой», — заворчал его собеседник. — Хотя погоди, можно ведь не убивать, верно?

— М-м? А, ты про это… Если тебе приятно совать свой хер в сопротивляющуюся отбивную, то делай что хочешь. Я просто…

— Посмотрю. Да-да, мы все отлично знаем о твоих предпочтениях, Око!

Молот Камня поднял Чешую за руку, словно сломанную игрушку. Бывший африд не сопротивлялся, лишь тихо скулил. Слёзы текли по шелушащемуся лицу.

— Праведные обретут спасение, — громким добродушным голосом озвучил гигант. — А грешники сгорят в адском пламени.

Размахнувшись, он обрушил Чешую о пол, — хруст резанул по ушам, — тут же поднял его снова и ударил об стену. И снова. И снова…

Себба продолжали пинать, хотя он уже не шевелился. Двое воителей, кажется, впали в раж, ломая ему кости своими ударами. Лица горели азартом и адреналином.

Перевёрнутая картинка с трудом осознавалась мозгом, однако когда я всё-таки осмыслил её…

Мухи зажужжали, реагируя на отдельные импульсы моей воли, но неохотно, опосредованно. Я же ощутил, как боль буквально разреза́ла меня пополам. Рвала отсутствующие внутренности.

— Прими их, — шепнул голос хирурга, раздавшийся прямо над ухом. — Прими мой дар. Изменись. Стань сильнее. Лучшей версией себя.

— Прими их, брат… — шепнула медсестра.

Медсестра⁈ Дэля!

— Хватит, — озвучил мужчина с метательными ножами. — Он уже сдох.

— Он… ещё… дышит… — говорил между пинками человек-пружина.

— Это остатки воздуха выходят из его груди, — прислушавшись к чему-то ответил метатель. — Я сказал — хватит!

Парочка отошла от месива, в которое превратился Себб.

Брат.

Мой брат.

Боль дробила конечности, мухи закружились друг вокруг друга, а я, на краткий миг, увидел перед глазами серебряную паутинку, словно бы оплетающую нечто, находящееся глубоко внутри меня.

Хриоса, — возникла уверенность в сознании. — Это Хриоса, растворённая в том клятом вине!

Я моргнул, замечая, как картина вновь изменилась. Стемнело. Я уже был не перед дворцом, а возле площади. Не слишком большой, но очень людной. Кто-то выступал. Мужчина в жреческой мантии. Порезанный и шрамированный, словно попал под мясорубку.

— … и потому нам доступен лишь один путь! Один порядок! Один город! Одна вера! Камень, скалы и ветер! И ни один чужак не будет нам указом! Ни! Один!

Толпа визжала, как стая шакалов. В воздух поднимались руки, зажимающие топоры, дубинки и кухонные ножи.

Жрец отодвинулся, показывая Вертрану. То, что от неё осталось.

Истерзанная, избитая, без пальцев на правой руке, в изорванной одежде, без глаз — лишь с окровавленными дырами на их месте, — она каким-то образом удерживалась на коленях, стоя возле плахи.

— Ради нашего города! Ради Диргоса! — взревел жрец.

Молот Камня зашёл к ней со спины, разминая могучие руки. Ухватив голову девушки, он сжал хватку, взрывая череп в своих ладонях.

Брызги крови, мозгов и костей разлетелись во все стороны. Толпа взревела.

Хруст её черепа отозвался во мне. Где-то в груди. Там, где раньше было сердце. Боль вспыхнула в пустых глазницах, в вырванных лёгких, в прогнившей печени.

Сон? Кошмар. Очередной кошмар, — почти с облегчением подумал я. — Сейчас я проснусь в своей постели, покрытый ледяным пóтом. Сколько раз уже так было? Я так часто видел эти ужасы. Так часто, что…

Чей-то тихий смех становился всё громче, вкручивался в голову, будто шуруп.

— Приглядись, — горячо зашептал он. — Смотри на неё. Гляди во все глаза!

Зрение стало чётче, словно настроился фокус на камере. Я различил капли крови, стекающие с ладоней великана. Различил капли слюны, покрывшие ворот изрезанного жреца. Разобрал тихие слова воителей в стороне от сцены, переругивающиеся за «добычу».

— Он обещал, что оставит голову!

— Ты дурак, раз поверил в эти обещания!

— Может по телу опознают?

— После того, что сделал с ней Эйде?

— Ну, винить его глупо, сука отрубила ему руку…

А за ними, в тени, стоял агент Гончих. Тот старик, который убил меня. УБИЛ! МЕНЯ! Он делал записи в небольшом блокноте, умудряясь писать пером и чернильницей прямо на весу.

Внутри что-то оборвалось, падая с бесконечной высоты.

Всё это правда. Всё. Это. Правда.

Отрицание лопнуло, как перезрелый плод.

— Прими их… — шепнула Дэля.

Я отрешился от зрения мухи, потянулся ко всей силе, которая была мне доступна. Абсолютно ко всей.

Пустота внутри, оставленная хирургом, начала заполняться миллионами крошечных, голодных импульсов.

Я больше не один.

Глава 11

Явление бога

Диргос, взгляд со стороны

Порошок из Хриосы не хотел отпускать свою жертву даже тогда, когда та лишилась своего тела. Однако свою роль сыграла ярость. И видения, которые поражали агонизирующее сознание.

Возможно, они наложились на кошмары? Переплелись с памятью. С картинами настоящего, которое видели летающие по округе мухи.

Всё изменилось в какой-то жалкий миг. Серебряная паутинка — образ Хриосы в сознании Загрейна — просто не сумела сдержать напор эмоций, ярости и злобы. Боль взорвалась в его сознании, будто тысячи игл вонзились в мозг, который физически отсутствовал на данный момент.

Как и лёгкие. Как и печень с глазами.

Его тела не существовало. Лишь отдельно летающие мухи.

Но этого хватило. Попытки подсознания достучаться до личности увенчались успехом. Силы Хриосы рассыпались, как фарфоровая чашка под производственным прессом.

И рой проснулся.

В первый момент это осталось никем не замеченным. Каргат всё также стоял на помосте, раскинув руки. Толпа ревела, славя его имя. Жрецы пели гимны. Четвёрка Вермитракса отошла в сторону, тихо переругиваясь и оплакивая так и недоставшуюся им награду.

Молот Камня стоял у края площади, вытирая окровавленные ладони о рясу. Скромно шагнувший