Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Он обо мне так не переживает, как об этом Себастьяне. Я вздохнул.

— Хорошо, — сказал я. — Пока я готовлю ужин, ты ищи в интернете, где карпы обитают в марте. И заодно узнай, куда его лучше выпустить. Только давай в магазин сначала сходим за продуктами, раз уж рыбный ужин сегодня нам не светит.

Мы оделись, вышли на улицу. Магазин был недалеко от нашей новой квартиры, в пяти минутах ходьбы.

— Саш, ты прости, — по дороге сказал Гриша. — Я не хотел проблему создавать. Просто жалко его стало!

— Ничего, — отмахнулся я. — Уже привык, что с тобой нескучно.

В магазине я взял замороженные креветки, спагетти, сливки, пармезан, чеснок, оливковое масло, петрушку и лимон. Хотел приготовить новый рецепт пасты. Гриша взял большое пластиковое ведро с крышкой и корм для рыбок.

— Это зачем? — спросил я.

— Ну, ему тоже покушать надо, вдруг в реке еды не будет, — объяснил Гриша. — А ведро чтобы его в реку отвезти.

Всё логично.

Вернулись домой, Гриша засел в телефоне, а я принялся готовить.

Поставил кастрюлю с водой на огонь, посолил. Пока вода закипала, разморозил креветки под холодной водой, очистил от панциря и внутренностей. Работа кропотливая, но необходимая, иначе креветки будут горчить.

Чеснок мелко порубил, четыре зубчика. Петрушку тоже нашинковал. Пармезан натёр на мелкой тёрке, грамм пятьдесят.

Когда вода закипела, опустил спагетти, грамм четыреста, на двоих хватит. Варил строго по инструкции на пачке: девять минут, до состояния аль денте. Переваренная паста — это преступление. Особенно в таком рецепте.

Забавно, как со временем я научился хорошо готовить. Когда только очутился в теле Сани, такого навыка у меня не было.

Пока спагетти варились, на сковороде разогрел оливковое масло, три столовые ложки. Высыпал туда чеснок, обжаривал на среднем огне минуту, пока не появился аромат. Было важно не пережарить, горелый чеснок испортит всё блюдо.

Потом выложил креветки. Обжаривал по две минуты с каждой стороны, пока не порозовели. Посолил, поперчил. Выжал сок половинки лимона для свежести.

Слил часть масла из сковороды, оставил буквально ложку. Влил сливки, двести миллилитров, жирностью десять процентов. Всё-таки блюдо диетическое. Довёл до кипения, убавил огонь. Добавил пармезан, помешивал, пока сыр не расплавился и соус не стал однородным. Попробовал на соль — её достаточно, пармезан солёный сам по себе.

Спагетти закинул в дуршлаг, стряхнул лишнюю воду. Переложил в сковороду с соусом, перемешал, чтобы каждая макаронина покрылась сливочно-сырной смесью. Посыпал рублёной петрушкой.

Разложил по тарелкам. Сверху выложил креветки, которые я отложил отдельно. Ещё немного петрушки для красоты.

— Гриша, кушать! — позвал я друга.

Из комнаты они прибежали вдвоём с Федей. Коту я насыпал корма, но он жалобно принялся выпрашивать креветки.

— Не дам, — строго сказал я котёнку. — Нельзя тебе морепродукты.

Он обиженно мяукнул и пошёл есть корм.

— Как в ресторане! — тем временем Гриша уже набил щёки спагетти. — Как же вкусно!

Я попробовал. Да, и правда вкусно. Сливочный соус с пармезаном, чеснок, нежные креветки, лёгкая кислинка лимона. Всё сбалансировано.

— Слушай, Саш, — вдруг сказал Гриша. — Я тут почитал. Карпы в марте нормально живут. Они вообще холодостойкие. Главное — выпустить в правильном месте. Нужна стоячая вода или слабое течение. Глубина хотя бы метра полтора. И желательно, чтобы дно илистое было.

— Знаешь такое место? — спросил я.

— Да откуда? — усмехнулся друг. — Я тебе что, рыбак, что ли? И у нас машины нет, кстати. А второго пешего похода Себастьян может и не перенести.

Я вздохнул.

— Тогда придётся просить человека, который тебе не понравится, — честно сказал я. — Но он точно знает.

С Чердаком у нас давно сложились условия взаимовыгодного сотрудничества. Он мне помогал, и я ему помогал. Сейчас вот снова его очередь.

— Саня, брат, — почти сразу взял он трубку. — Что, снова надо кого-то найти?

— Нет, — я задумался, как бы сформулировать. — Ты знаешь место, где стоячая вода и илистое дно? Где карпы водятся?

— Ну и вопросы, — хохотнул Чердак. — Знаю, батя другана одного рыбалкой увлекается. А зачем тебе, хочешь тоже рыбу половить?

— Наоборот, — хмыкнул я. — Выпустить одну.

И надеяться, что этот батя друга её потом не выловит. Гриша же не переживёт.

На том конце телефона повисло молчание.

— Выпустить? — переспросил Чердак.

— Ага, — вздохнул я. — Долгая история. Подбросишь?

— Да не вопрос, — отозвался Эдик. — Тем более… Знаешь, матушка и правда начала твои таблетки пить. Чувствует себя отлично. А Машка так котёнку рада. Короче, я для тебя всё сделаю, брат! Скоро буду, адрес помню!

А теперь надо подготовить Гришу, что его ждёт встреча с Чердаком. С той самой стрелки они не пересекались. Да ещё и Настя, та продавщица из цветочного, в итоге выбрала Чердака, а не Гришу.

— А ты никому другому позвонить не мог⁈ — возмутился друг.

— Никого другого с машиной не знаю, — отрезал я. — Слушай, ты это устроил, так что не тебе выпендриваться. Помиритесь, ничего.

Гриша недовольно фыркнул и пошёл собирать Себастьяна. Я вымыл посуду, и мы вышли на улицу.

— Ты! — процедил сквозь зубы Гриша.

— Ты! — в тон ему ответил Чердак.

— Парни, брейк, — мне за день хватит и одной драки, не хочу вторую. — Так, все ваши разногласия в прошлом. Чердаку осталась Настя, Гриша сделал выводы. Так что жмите друг другу руки и всё, проехали. И поехали уже выпустим Себастьяна. Правда, я устал.

Хрупкое перемирие было установлено. В машине я выключил очередную песню Чердака, на этот раз вообще не поняв текст, который там пелся.

Рассказал историю Себастьяна, Чердак посмеялся. Гриша обиженно смотрел в окно.

Минут через двадцать доехали до места. Отделившийся от реки рукав, тихий, с кучей кустов на берегу.

— Подойдёт, — деловито кивнул друг. — Давайте выпускать!

Он первым понёс туда ведро с Себастьяном, а мы шли за ним. Я радовался, что лёд уже растаял, и хоть есть куда выпустить карпа.

— Ну что, пора выпускать! — торжественно сказал Гриша на берегу. — Саша!

Меня сейчас уже кондратий хватит.

— Что? — вздохнул я.

— Мне кажется, тебе надо сказать речь, — заявил друг.

Чердак отвернулся, пытаясь скрыть приступ смеха.

— Гриш, — взмолился я. —