За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

ли вам дальше жить, хе-хе, я хотел сказать, учиться, — (преподавательницы заухмылялись). — Мы ещё ждём наших целителей, которые будут вас вытаскивать, хмм… с экзамена. Впрочем, пойдёмте в подвал — пока мы там готовимся, они как раз и подойдут.

— Студенты, за мной, — грубым голосом скомандовала Цветова и решительным шагом направилась внутрь.

Помнится, в фильме про звёздные войны тоже была Лея. Сходства, однако, было мало — преподавательница с резковатыми чертами лица и ледяными глазами убийцы совершенно не походила на карамельную принцесску из фильма.

Студенты робкой стайкой потянулись за ней. В подвале мы никогда не были, и даже не знали, что он здесь есть. Оказалось, что есть, да ещё какой. Мрачноватое помещение с базальтовыми стенами, сводчатым потолком и несколькими массивными дверями ощутимо давило на психику.

— Ну что же, студенты, пора вам объяснить, как проходит экзамен на втором курсе боевой практики, — усмехаясь, начал Менски. — А проходит он просто — вы заходите вон в ту дверь, которая окована железом. Дальше будет длинный коридор с тремя дверями, который вам нужно пройти как можно дальше. Если вы не дойдёте до первой двери, то вы экзамен не сдали. Если вы выйдете в первую дверь, то получаете оценку «приемлемо». Если у вас получится добраться до второй двери, то вы заработали оценку «достойно». И наконец, тот, кто сумеет выйти в последнюю дверь, получает «превосходно». Как видите, это очень простой экзамен. Вам, конечно, будут немного мешать, но вы же не зря столько времени отрабатывали щиты. Уверен, что сдать для вас будет парой пустяков. Однако учитывая сложность экзамена, для тех, кто пожелает улучшить оценку, мы устроим две пересдачи. Первая пересдача состоится через неделю. Если вы не сможете сдать и на пересдаче, у вас будет последняя возможность сдать осенью, но с пониженной оценкой, то есть первая дверь засчитываться не будет, вторая — «приемлемо», последняя — «достойно», ну а оценка «превосходно» на осенней пересдаче не ставится. Как видите, даже для таких тупых бездельников — не буду показывать пальцами, их у меня для этого недостаточно, — так вот, даже для вас экзамен не должен представлять трудности. А вот и прибыли наши целители, стало быть, пора начинать. Госпожа Эмма, запускайте студентов по одному. Госпожа Лея, вы следите за прохождением. Ну а я с целителями буду встречать наших, так сказать, триумфаторов в соседнем зале.

— Кончайте трястись, студенты, смотреть противно, — скомандовала Эмма. — Все выживут, с двумя — то целителями. Первая группа, кто там у вас самый смелый — дверь в раздевалку справа, быстро переодевайтесь в комбинезон и проходите на экзамен. Когда очередной студент заходит в тестовый коридор, следующий сразу идёт переодеваться. Всё, пошли, пошли!

Ну я самый смелый, кто же ещё. Хочешь не хочешь, а приходится соответствовать — было бы странно топтаться сзади после того, как я так красиво рассказывал нашим о дворянской чести. Я вздохнул и двинулся в раздевалку.

За обитой железом дверью находился крохотный предбанник, за которым тянулся вдаль не очень широкий коридор. В конце виднелись две двери — одна слева, на которой висела какая-то табличка — скорее всего «Выход» или что-нибудь в этом роде, и ещё одна дверь прямо — по всей видимости, переход в следующую секцию. Я сделал шаг, другой, третий, услышал резкий щелчок и почувствовал, что в меня что-то летит. Я мгновенно построил щит и даже сам не понял, был ли это конструкт, или волевое усилие. Отражённый щитом каменный шарик запрыгал по полу, но одновременно спереди в меня прилетел другой шарик, от которого я едва успел прикрыться рукой. Рука мгновенно онемела, а прямо под поднятую руку влетел третий, ударив меня по рёбрам так сильно, что я непроизвольно охнул.

Я стоял, болезненно морщась, массируя по очереди руку и рёбра, и наблюдая, как шарики неторопливо катятся в угол и исчезают в почти незаметном отверстии. Странный экзамен… никто из нас не может отбить три шара одновременно, да и с двумя у нас сложности. Мы, конечно, уверенно строим простые щиты, но здесь простых щитов явно недостаточно. Ладно, надо идти — стоять мне не позволят, и лучше не ждать того момента, когда меня начнут стимулировать двигаться дальше. Можно даже не сомневаться, что стимуляция будет максимально болезненной.

Я сделал осторожный шаг, затем другой. С тихим щелчком откуда-то из незаметной щели в зеленовато-чёрной базальтовой стене по мне хлестнула раскалённая докрасна стальная проволока. Я успел закрыться щитом, и повинуясь неясному толчку интуиции, немедленно присел. Над моей головой пролетел очередной шарик, растрепав мне волосы ветерком. К несчастью, интуиция не дала полной картины — другой камень сильно ударил меня в спину, заставив меня упасть вперёд.

Следующая группа ловушек оказалась сложнее, но я ухитрился ничего не поймать. Пластина пола под ногой внезапно ушла вниз — ненамного, но достаточно, чтобы потерять равновесие. Я был готов к неожиданностям, и немедленно перекатился вперёд и вправо, прикрывшись щитом сверху. Над головой просвистели навстречу друг другу два раскалённых кнута, а по полу запрыгали сразу два шара.

Я сделал ещё несколько шагов, отразил щитами два шарика, и еле-еле увернулся от третьего, но в этот момент меня ударила выскочившая сзади из щели в стене, и незамеченная мной палка, которая, по всей видимости, имитировала лезвие. Рёбра у меня уже были здорово отбиты, а ведь я прошёл всего лишь полпути до второй двери. Мне стало понятней фраза Менски «если вы не дойдёте» — удары были достаточно сильными, и удачное попадание запросто могло нокаутировать.

Дальше ловушки пошли плотнее. Когда я более-менее привык к каменным шарам и раскалённым кнутам, коридор преподнёс новый сюрприз: на очередном шаге из стены ударил длинный язык пламени. Я не был готов к такой неожиданности и построил тепловой блокиратор с задержкой. Теперь меня преследовал отвратительный запах сгоревших волос — причёску мне придётся сделать новую, и сильно короче старой.

Когда я добрался наконец до конца коридора, я прислонился к стене и закрыл глаза. Болело всё. К счастью, серьёзных травм не было, но у меня был огромный соблазн открыть дверь слева, на которой висела табличка «Приемлемо». Останавливало меня только то, что после такого я вряд ли смогу рассчитывать на какое-то уважение. Вариантов для меня было только два — или я выхожу сам в последнюю дверь, или меня выносят отсюда без сознания. Высказав шёпотом всё, что я думал о Менски и об этой недопринцессе Лее, которая, по всей видимости, и управляла ловушками, я выпрямился и решительно