За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Сёмин беспомощно посмотрел на меня. Всё это, конечно, выглядело очень весело, но с цирком и в самом деле пора было кончать.

— Демид, — сказал я, кивнув на парочку.

Демид достал пистолет, взвёл курок и деловито спросил:

— Пристрелить их, господин?

— Если будут дёргаться, то стреляй, конечно, — ответил я. — А так пока не надо. Плохая реклама получится, если люди увидят, что мы из лавки трупы выносим.

— Э, вы чего в натуре? — забеспокоился интеллигентный.

— Рот закрой, — ласково посоветовал ему Демид. — Оба к стене, руки на стену, ноги пошире. И лучше не злите меня. Убивать вас не буду, раз господин не велит, но прострелить что-нибудь могу запросто.

Прозвучало это достаточно убедительно, так что парочка без лишних слов сделала что велено. Демид их быстро обхлопал и с удовлетворением заметил:

— А посмотрите, господин — они сами знают, как надо к стене вставать, позиция хорошо отработана. Видно, эти парни со стражей уже не раз дело имели.

— Да у них только на рожи посмотреть и сразу всё ясно становится, — хмыкнул я. — Почтенный Ярослав, в таких случаях нужно просто давать номер телефона Антона Кельмина, а он уже разберётся со всеми запросами. Итак, уважаемые — кто вы и откуда?

— Вопрос слышал? — Демид ткнул пистолетом ближайшего. — Отвечай быстро, а то для начала палец сломаю.

— Ращепские мы, — угрюмо ответил тот.

— Где Ращеп[166], а где центр, — удивился я. — Здесь-то вы что делаете?

— В центре лавки общие, — пояснил тот. — Кто первый лавку забил, тот и доит.

— Забил и доит, говоришь? — задумчиво повторил я. — Почтенный Ярослав, а наберите-ка Кельмина и подайте мне телефон.

Кельмин был на месте и ответил сразу.

— Здравствуй, Антон, — поздоровался я. — У меня к тебе вопрос: кто такие ращепские? И что у них из собственности есть?

— Здравствуйте, господин, — отозвался Антон. — Есть там в Ращепе небольшое братство. По собственности прямо вот так сразу не могу ответить, но не думаю, что у них что-то есть. Это голодранцы, они в основном мелких лавочников данью обкладывают. А к чему вопрос, могу я спросить?

— Вот пришли от них меня данью обкладывать. Видимо, отнесли меня в категорию мелких лавочников.

— Хороший анекдот, — засмеялся Кельмин. — Что делать с ними прикажете? Как с Тверским?

— Нет, как с Тверским не стоит, пожалуй, — поразмыслив, сказал я. — Князь и тогда был недоволен, а эти ведь даже и не порушили ничего. Ещё можно было бы на этот счёт подумать, если бы у них было какое-нибудь интересное имущество, но сам же говоришь, что голодранцы. В общем, я этих придурков сейчас отпущу, а ты побеседуй с их главным. Намекни ему как-нибудь доходчиво, что если лавка от баронства Раппин, а меня зовут Кеннер Арди барон фон Раппин, то это, скорее всего, неспроста, и возможно, тут есть какая-то связь.

— Сейчас пошлю парней пригласить его на беседу, — согласился Антон.

— И знаешь, что ещё, Антон — похоже, я здорово недооценил людскую глупость. Не удивлюсь, если найдутся ещё желающие меня данью обложить. Так что пусть в лавке некоторое время посидит Дрёма с парой парней, пока до самых тупых не дойдёт. Убивать никого не надо, пусть просто ломают руки-ноги, а потом отвозят в бесплатную лечебницу.

На том история закончилась, и о новых визитах я больше не слышал. Впрочем, особо я этим не интересовался — торжественное открытие заняло всё моё внимание. Вообще-то открытие лавки новость для столицы настолько ничтожная, что может заинтересовать разве что жителей соседних домов, но как всегда, важны нюансы. Известие, что семейство Арди открывает зеленную лавку — (простите, дорогая, что вы сказали? мне послышалось — ха-ха, — «зеленную лавку»), — вызвала скандал и широко обсуждалась в свете. Разумеется, ни у кого и мысли не возникло, что это будет обычная зеленная лавка — если уж аристократическое семейство начинает торговать огурцами и укропом, то публика резонно ожидает чего-то из ряда вон выходящего. Вот все и гадали, что же там будет такого выдающегося.

Чтобы подогреть ажиотаж ещё больше, за неделю до открытия мы начали рассылать образцы продукции в красивых подарочных корзинках вместе с пригласительными билетами на приём по случаю открытия. Сам по себе приём, который устраивает захудалое ливонское баронство по случаю открытия зеленной лавки, вряд ли мог бы привлечь внимание света, но подпись в пригласительном «Кеннер Арди барон фон Раппин» самым коренным образом меняла дело. Если в империи имел значение только мой баронский титул, а фамилия Арди не значила ровным счётом ничего, то в княжестве дело обстояло в точности наоборот.

Словом, разогрев публики был организован с использованием всех мыслимых трюков маркетологов, и результат не замедлил сказаться — на приём по случаю открытия маленькой зеленной лавки собралось столько благородной публики, сколько собирается далеко не на всякий приём какого-нибудь аристократического семейства. В дополнение к приглашённым, туда умудрилось как-то проникнуть целая толпа корреспондентов. Кормить их мне совсем не хотелось — они как саранча, сожрут всё в округе, но никакой благодарности при этом не почувствуют и напишут какой-нибудь бред, а то и просто обругают. Смысла ублажать их нет ни малейшего. У меня была даже мысль приказать охране выловить и выставить их, но потом я махнул рукой. С нашими ценами на зелень газетная реклама, нам, конечно, ни к чему, но может, будет и от писак какая-нибудь польза.

Приём шёл своим чередом. Играл камерный оркестр, официанты разносили напитки, симпатичные девушки, наряженные в костюмчики козочек и крольчих, угощали всех овощными и фруктовыми салатиками. Я переходил от одной группы гостей к другой, пока наконец меня неожиданно не зажала в углу стая стервятников пера.

— Господин Кеннер, вы не могли бы ответить на несколько вопросов?

— Не вижу возможности этого избежать, — развёл я руками. — Но только при условии, что вы не станете искажать мои ответы, как вы обычно любите делать.

Писаки поулыбались. У них же это излюбленный спорт — превратить ответ в нечто противоположное, вырвав его из контекста. Впрочем, когда дело касалось Арди, журналюги врать опасались, и в целом вели себя прилично. Героическая гибель на дуэли Самуила Катцеля, бывшего редактора «Голоса гражданина», пока ещё не забылась.

— «Деловая жизнь». Скажите, господин Кеннер, что побудило вас стать купцом?

— А с чего вы взяли, что я стал купцом? — удивился я. — Лавку открывает баронство Раппин, а не я. Я всего лишь взял на себя труд представить её новгородскому обществу.

— Но вы же и есть владелец баронства?

— Позволю себе