Обратный отсчет - Токацин

«Волокна,» — сообразил он, разбирая очередной сегмент управляющего стержня. «Волокон нет. Однородная тёплая масса. Как в миниреакторе… или просто в куске ирренция. А волокон нет.»

Он попытался вспомнить, были ли они в прошлый раз, когда он перекладывал топливо из твэла в твэл. Память, как и весь мозг, отчаянно сбоила. «Странные у „Тория“ препараты,» — подумал он, оставив бесполезные попытки. «На работе мне такого не надо. Лучше в шлюзе полежу. Внутренности уймутся, а вытекший мозг — так и останется.»

… — Готово! — Маккензи хлопнул в ладоши. — Твоя очередь, Кен. Джед, садись вот сюда, на ящик. Хорошо всё-таки, что к защитному полю радиация не липнет!

Айзек провёл вдоль рук Гедимина дозиметром и нехотя кивнул.

— Да, посиди. Ты немного заторможенный. Побочка от препарата?

Гедимин угрюмо сощурился. Он думал, что за сорок минут лекарство «выветрится», но фрагменты мыслей внутри черепа развалились на ещё более мелкие части. Он попытался представить себе чертёж генератора защитного поля, но сосредоточиться ему не дали — Маккензи кашлянул над ухом.

— Как дела на базе, Джед? Как там ваша с Вепом дипмиссия? — осторожно спросил он. — Айс говорит, на вашем счету уже три города! И все очень довольны. Даже думал, не попросить ли и мне благословения на гетто. Раз уж у вас с Айсом вскрылся такой талант…

Гедимин сердито фыркнул — и услышал почти синхронное фырканье Айзека.

— Вот как только гетто попадёт на Равнину — так сразу! — громко сказал командир экспедиции, с щелчком выключая и загоняя под нарукавную пластину сигма-сканер. — Из Гедимина хороший жрец. Внушительный. Жаль, что он сам от этой работы плюётся.

Гедимин угрюмо сощурился.

— Этой мелюзге любой филк — внушительный, — пробормотал он. — А дурить дикарей — подло.

Маккензи весело хмыкнул.

— Опять ты преувеличиваешь, Джед. Дурить — это вводить новые верования. А вы только удачно встроились в систему старых.

— Я всё, — громко объявил Гварза, отходя от погрузчика. — Повреждений не выявлено. Мы назад поедем или так и будем болтать?

24 день Мысли, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Едва бронеход остановился, Гедимин сполз со скамьи и достал ежедневник. На слабую тошноту можно было не обращать внимания, переборки не плавали и не менялись местами с палубой, но внутри черепа колыхался туман с обрывками мыслей, и это уже начинало раздражать. «Устройство радиометра Конара,» — сармат сердито сощурился на выдранный листок. «Знаешь же. Вспоминай!»

С писчим стержнем в руке и бумагой перед глазами процесс пошёл быстрее — нужная схема сложилась за четыре минуты. Едва Гедимин успел её закончить, внешний шлюз загудел, и сармат, убрав уже ненужный чертёж в карман, поднялся на ноги. По ту сторону шлюза на первой ступеньке трапа стоял угрюмый Айзек.

— Пришёл в себя? Легче? — отрывисто спросил он, пристально глядя на Гедимина. — Вовремя. Выбирайся. У нас гости.

…Джагул стоял у обрыва, рядом с валуном, слепленным когда-то из тектона, и смотрел мимо Скогнов-копейщиков, окруживших его плотным кольцом, куда-то в сторону ангаров. У соседнего камня встал Руниен. Его светящийся посох упирался в валун, частично накрывая разложенные там предметы — видимо, всё, что выгребли у Джагула из карманов и отвязали от пояса. Гедимин мельком удивился, что с кочевника не сняли и одежду — он впервые видел настолько одетого Джагула.

«Так у них и обувь есть…» — сармат покосился на ступни пленника, обутые в сапоги из узорчатой кожи. Покрой у них был странный, но, похоже, удобный, учитывающий быструю походку с опорой исключительно на пальцы, изгиб пяточного сустава высоко над землёй и крупные, хоть и затуплённые, когти. «И штаны даже. И нормальные рубахи… или это куртка? Только бахрома лишняя. Наверняка за всё цепляется.»

Джагул, взглянув на остановившегося сармата, коротко рявкнул. Скогны заверещали, недобро скалясь и прижимая уши, но через пару секунд пленнику протянули на копье костяную маску. Гедимин ошалело мигнул.

— Хеллуг?

— Они, — подтвердил Вепуат, встав рядом с ним. — Явились полчаса назад. Там, под холмом, сидят ещё трое. Четверых сразу Руниен не пустил.

Гедимин угрюмо сощурился.

— Что говорят?

Вепуат пожал плечами.

— Пока поотбирали у них цацки и оружие. Скогны хотели ещё и одежду стащить. Но я думаю — это лишнее. Холодно.

— Кто у реактора? — быстро спросил Гедимин, силой заставив себя не оглядываться на бункер. Одинокий кочевник выглядел безобидным — по крайней мере, для сарматов — но кто мог поручиться, что за разломами не прячутся живые крейсера?

— Бласко внутри, снаружи — ракетомётчики, — так же быстро ответил Вепуат. — И тройной купол сверху. «Трилобиты» молчат. Но они вчера объелись, сегодня сидят тихие.

Гедимин едва заметно поморщился. У него были дроны-разведчики, сигма-сканеры и вроде бы куча союзников со странными способностями — а доверяться приходилось «трилобитовому» детектору, и это сильно раздражало.

— Я говорю, — раздался ровный неживой голос маски-переводчика, и Гедимин перевёл взгляд на Джагула. — Джагул прихожу к чёрный панцирь. Отдаю оружие. Чёрный панцирь слушаю я говорю?

— Говори, — Вепуат выразительно пожал плечами. — За язык тебя не держат.

Гедимин краем глаза увидел, как морщится Айзек, и угрюмо сощурился. «Какие у них переговорщики, такие и у нас. Поговорил бы я с ними за подрыв реактора…»

С трудом разжав кулаки, он заставил себя слушать.

— Зверь Хеллуг умираю, — сказал угрюмый Джагул. — Нет лечение, нет надежда.

— И вы пришли за помощью, — отозвался Вепуат, складывая руки на груди.

— Хеллуг прошу помощь у чёрный панцирь, — голова Джагула чуть наклонилась вместе с неудобной маской. — Прошу помощь у младший Пламя. Белый шатёр там. Шатёр Пламя?

— А то вы не знаете, — процедил Вепуат, изменившись в лице. — Вы сломали такой же, сорвали крышки, пытались навредить Пламени — а теперь ты не знаешь, где оно?

— Нет повреждаю, — отозвался Джагул, странно дёрнув плечом. — Забираю без вред. Повреждаю Пламя! У Джагул нет такой дурак.

Гедимин, забыв о досаде и гневе, ошалело замигал. «Что значит — забираю⁈»

— Так вы пытались… похитить Пламя⁈ — Айзек, удивлённый ничуть не меньше, шагнул вперёд. — Что вы с ним стали бы делать? Что вы о нём знаете?

— Джагул нет знаю такая вещь, — угрюмо отозвался переговорщик. — Кьюсс знаю много про разный бог. Кьюсс прошу. Много говорю. Кьюсс