Обратный отсчет - Токацин

Снаружи снова взвыло, и Гедимин, еле слышно хмыкнув, поднёс связку к воздуховоду. «Быстро у них всё. Видно, добыча разлетелась.»

…Когда он поднялся на вал над кратером, «трилобиты» уже сидели на стойке и делили добычу. Подранок и Чужак с двух сторон толкали раздутого, почти круглого Сокола. Их брюшные мешки были пусты. Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Получилось! — радостно сказал Вепуат, подсовывая ему передатчик. — Всё, как и говорили, — самки-загонщики и самец-перехватчик. Видишь, сколько нахватал?

Сокол, устав от тычков, выплюнул мятого «кальмара». Подранок поймал его на лету, но есть не стал — спустил в подбрюшный мешок и снова потыкал Сокола хоботком. Из четырнадцати «кальмаров» внутри самца сейчас было восемь — то ли пятерых уже съели, то ли они всё-таки разлетелись.

— Смотри! — Вепуат толкнул Гедимина в бок и щёлкнул пальцем по передатчику. — Вот здесь он засел, в тени камня. Видишь, Чужак с Подранком гонят на него стайку? А вот он вытянул хоботок… Быстро он хватает, верно? Я как-то замерял скорость выпада…

Гедимин смотрел в замедленной промотке, как два «трилобита», выписывая виражи и выгибаясь в дугу, сбивают стайку из трёх «кальмаров» в плотный комок. Мелкие животные метались во все стороны, уклоняясь от хоботков — и быстро приближались к сидящему в засаде Соколу. Хватал он, и правда, быстро — втянул стайку в один вдох, только щупальца мелькнули.

— Пять штук они, конечно, упустили, — с сожалением сказал Вепуат. — Считай, почти половину. Не знаю, плохой это результат или годный. У них всё-таки давно не было практики. Тренировки с кусками мяса — это не то…

Сокол отрыгнул ещё одного «кальмара». Добыча постепенно переходила из мешка самца в мешки самок. Сокол вяло шевелил спинными щитками, но сбежать не пытался — то ли понимал, что шлейка не развяжется, то ли такое «общение» было для него привычным.

Гедимин покосился на небо. Ему вспомнился гигантский «трилобит» с пилотом в жабрах. «Интересно, на кого охотятся такие твари,» — подумал сармат и невольно поёжился.

— Ну всё, — вздохнул Вепуат, и Гедимин удивлённо на него покосился — кажется, он что-то упустил. — Теперь тренировок долго не будет. Я после вчерашнего-то не хотел их выпускать — думал, не полетят. А завтра — точно день потерян. Вынесу их пролетаться, и всё. На команды они даже крылом не пошевелят.

Гедимин беззвучно хмыкнул. «Значит, завтра управимся быстрее. Сколько они пролетают без тренировочных заходов? Полчаса, час? А мне завтра вообще будет не до них.»

Вепуат огляделся по сторонам, помахал рукой чему-то светящемуся, высунувшемуся из кратера, и повернулся к Гедимину.

— Джагулы ушли, — сообщил он. — И больше не возвращались. Сэта вывели их к разлому, но дальше не пошли. Вроде они сильно злились.

Гедимин поморщился.

— Их проблемы. Ты от них хотел всего-то данного слова. Если у них пасть не открывается — мы-то при чём⁈

Вепуат поднял на него взгляд, и сармат удивлённо мигнул — радужка разведчика потемнела, будто он и впрямь был расстроен.

— Видимо, для них слово — это не «всего-то», — тихо сказал он. — Вот это меня и занимает. И… любопытно было бы рассмотреть живой холм вблизи. Интересное животное.

Гедимин пожал плечами. Ему вспоминались вольеры экзотариума — самое «необходимое» сооружение на засекреченной базе в недрах Луны. «Похоже, у всех биологов с головой неладно. Профдеформация… А вот интересно, у „Тория“ уже есть такое животное? Может, даже и клонированное?»

…В бункер Гедимин спускался с охапкой костяных и деревянных деталей и пучком тросов. Тросы ему не нравились — рядом с асааном растительное (или животное?) волокно из запасов Броннов казалось полной дрянью. Но для временной экспериментальной установки годились и такие, а взять асаан было всё равно неоткуда.

Ещё одна горка деталей и объёмная смонтированная конструкция остались лежать у реакторной крышки, под защитным полем, — это предстояло устанавливать снаружи, сняв крышку. На монтаж и испытания у Гедимина было десять часов — вся операторская смена.

— Уже всё собрал? — Айзек глянул на охапку деталей и еле слышно хмыкнул. — Завтра с утра едем за ирренцием. У Маккензи всё готово, он нас только поторапливает. Вепуат завтра с тобой? Он там не очень нужен, но если тебе так спокойнее…

Гедимин пожал плечами.

— Вепуату лучше бы сидеть у реактора. Если тут мотаются кочевники, каждый плазмомёт на счету. Гварза ведь не едет?

Айзек качнул головой.

— Едет. Проверит топливо перед сборкой твэла. И сам твэл. Хочет всё проконтролировать.

Гедимин сузил глаза.

— Может, он тогда сам соберёт твэл? И мне не ездить, и ему спокойнее…

Айзек досадливо сощурился.

— Хватит, атомщик. У нас тут у всех свои функции. А в нашей работе лучше всё проконтролировать. Будешь монтировать приводы? Моя помощь нужна?

…Цвет реакторного накопителя сразу, ещё в отражении на мониторе, показался Гедимину подозрительным. Выбравшись из реактора и размяв онемевшие руки (монтировать приводы в узкой каменной трубе даже сармату было непросто — он плохо там помещался), он выдохнул и снова сунулся внутрь. Плёнка защитного поля под синюю пластину, подключённый сигма-сканер, — и через пару секунд сармат уже разглядывал на экране свёрнутые многослойные ячейки накапливающих молекул. «Так и есть. Заряд, достаточный для передающего кольца. Можно сегодня запустить дрон-излучатель. Завтра будет не до него.»

…Дозиметр на запястье мигнул, стрелка-указатель качнулась вправо и немного вверх — и тут же сверху донёсся протяжный то ли свист, то ли вой Вепуата.

— Взлетел? — крикнул ему Гедимин. — Что с фоном?

— Норма, — отозвался с поверхности Вепуат. — Даже купол не задело. О, пошёл на снижение… Всё, сел!

Гедимин подавил досадливый вздох и повернулся к монитору. Невидимые, но вполне осязаемые щупальца держали его за запястья и сплетались на висках и макушке. Дозиметр погас — больше хранитель не видел вокруг бункера ничего интересного.

«Так я и не увижу, как эту штуку запускают,» — подумал Гедимин; ему было слегка досадно. «Надо её осматривать перед полётом. Со временем балансировка собьётся, и дрон начнёт крениться. Айзек за ним следит, но… Надо и мне его проверять. Всё-таки это механизм. Сам себя не починит.»

24 день Мысли, месяц Кислоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Из-под респиратора Кенена Гварзы донёсся смешок. Гедимин, остановившийся перед ним с