Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Мэт, схватив шляпу, не говоря ни слова, сердито ринулся прочь. Ну, как мог, так и ринулся, опираясь на дорожный посох. Прежде чем за его спиной закрылась дверь, он успел услышать, что Ноэл завел рассказ о том, как плавал однажды на корабле Морского Народа и учился умываться холодной соленой водой. Во всяком случае, начало было таковым.

Мэт собирался помыться и почиститься, пока Тайлин его не увидела – сам хотел, – но пока хромал по переходам, увешанным цветастыми гобеленами, которые в Эбу Дар называли летними драпировками, призванными наводить на приятные мысли о теплом времени года, по меньшей мере четверо слуг в дворцовых бело-зеленых ливреях и семь горничных высказали предположение, что он, вероятно, желает принять ванну и переодеться, прежде чем королева его увидит. И предложили отвести его в купальню и сбегать за чистой одеждой – так что королева ни о чем и не узнает. Всего о Мэте и Тайлин они не знали, хвала Свету – о наихудшем не знал никто, кроме него самого и Тайлин, – но, проклятье, все равно они знали слишком много! И хуже всего то, что они считали происходившее само собой разумеющимся – все, даже распоследний растреклятый слуга во всем распроклятом Таразинском дворце! С одной стороны, по их убеждению, Тайлин – королева и потому вольна поступать как ей заблагорассудится. С другой – нрав у нее и без того вспыльчивый, а ныне, после захвата города Шончан, она может зло сорвать на ком угодно. И если Мэт Коутон, вымытый, причесанный и разряженный в кружева, смягчит ее гнев и не даст пооткусывать им всем носы, тогда они готовы потереть ему спинку, вымыть за ушами и завернуть в кружева – как подарок на День Солнца!

— Грязь? – спросил Мэт у смазливенькой улыбчивой служанки, что раскинула юбки в реверансе. В темных ее глазах горел огонек, а глубокий вырез лифа выставлял напоказ грудь, которая могла бы посоперничать с бюстом Риселле. В другой день он не преминул бы немножко полюбоваться столь завлекательной картиной. – Какая грязь? Не вижу никакой грязи!

Она обалдело раскрыла рот и забыла выпрямиться, и так, на полусогнутых, и смотрела, как он ковыляет дальше.

Затем с Мэтом чуть не столкнулся свернувший за угол Джуилин Сандар. Выскочивший навстречу Мэту тайренский ловец воров шарахнулся, приглушенно выругавшись, его смуглое лицо успело посереть, пока он разглядел, на когонаскочил. Он пробормотал извинения и заторопился было дальше.

— Джуилин, неужели Том и тебя в свои глупости впутал? – сказал Мэт. Джуилин с Томом жили в одной комнате, располагавшейся в глубине этажа для слуг, и у ловца воров не было причины находиться здесь. В своей темной тайренской куртке, расширявшейся книзу и доходившей почти до отворотов сапог, среди слуг Джуилин смотрелся, словно утка в курятнике, и был так же заметен. К подобному нарушению заведенных порядков Сюрот относилась очень строго, куда строже Тайлин. Появление Джуилина на этом этаже можно было объяснить только одной причиной, другой Мэт не видел: Джуилин тоже имеет отношение к тому, что затевают Том с Бесланом. – Нет-нет, не трудись мне рассказывать. Гарнану и остальным я сделал некое предложение, и к тебе оно тоже относится. Если хочешь уйти, я дам тебе денег на дорогу.

Вообще-то не похоже было, чтобы Джуилин хотел ему что-то рассказать. Ловец воров засунул за пояс большие пальцы рук и ответил Мэту пристальным взглядом.

— И что сказали Гарнан с остальными? И что такого делает Том, что ты называешь глупостью? По тем крышам путь ему известен лучше, чем тебе или мне.

— Джуилин, голам по-прежнему в Эбу Дар. – Том хорошо знал, что такое Игра Домов, был в ней знатоком и вдобавок любил совать нос в политику. – Эта тварь пыталась убить меня. Совсем недавно, этим вечером.

Джуилин крякнул, словно от увесистого удара в живот, и с силой провел ладонью по коротким черным волосам.

— Все равно, – сказал он, – у меня есть причина подзадержаться.

Выражение лица у него слегка изменилось – добавилось упрямства и настороженности, и вроде бы сознания вины. Мэт никогда не видел, чтобы у Джуилина бегали глаза, но сейчас они именно бегали, и означать это могло только одно.

— Забери ее с собой, – сказал Мэт. – А если не захочет, что ж, в Тире и часа не пройдет, как у тебя на каждом колене будет сидеть по красотке. С женщинами всегда так, Джуилин. Если одна говорит «нет», всегда найдется другая, которая скажет «да».

Слуга, торопившийся по коридору с охапкой льняных полотенец, удивленно воззрился на перемазанного грязью Мэта, но Джуилину показалось, будто смотрят на него, и он, выдернув пальцы из-за пояса, попытался принять более почтительную позу. Без особого успеха. Том мог спать вместе со слугами, однако это почему-то выглядело его собственным выбором, этакой эксцентричностью. И никому не казалось странным, что он появлялся в этой части дворца, даже когда бывшего менестреля видели проскальзывающим в покои Риселле, которые некогда были предоставлены Мэту. Джуилин же столько понарассказывал о своем житье-бытье ловца воров и смотрел прямо в глаза стольким мелким, но гонористым лордам и самодовольным купцам, держась так, словно считает себя ничуть их не хуже, что теперь уже все во дворце знали, кто и что он такое. И знали, где его место, а именно – под лестницей, на нижнем этаже.

— Милорд мудр, – сказал Джуилин чересчур громко и отвесил деревянный поклон – как будто марионетку за веревочку дернули. – Милорду известно о женщинах все. Да простит милорд смиренного человека, но мне нужно вернуться. Туда, где мое место. – Повернувшись, он сказал через плечо, все так же громко: – Сегодня я слыхал, будто королева сказала, что, если милорд еще раз вернется в таком виде, словно его по мостовой таскали, она намерена отстегать драгоценную особу милорда розгами.

И это оказался тот самый камешек, который развалил телегу.

Рывком распахнув дверь в апартаменты Тайлин, Мэт переступил порог и запустил шляпу через всю комнату... И замер на месте, с раскрытым ртом. Все, что он собирался сказать, так и осталось на языке. Шляпа упала на ковер и укатилась, куда – он не заметил. От порыва ветра задребезжали высокие окна в виде тройных арок, что выходили на длинный крытый балкон, смотревший на площадь Мол Хара.

Тайлин сидела в резном, как будто из золоченого бамбука, кресле. Она повернулась лицом к двери и вперила в Мэта взгляд поверх края золотого