Путь Стража - Алвур

поверхности, многие ни за что не согласятся возвращаться под землю… Но всё же, у каждого разумного должен быть свой дом, куда он может вернуться. Гномы не столь принципиальны, как эльфы, но мне не кажется, что они будут в восторге от того, что последнее место, которое они могли бы назвать своей родиной, падёт.

— Я согласен, — внезапно заявил Каридин.

— На что?

— Я согласен сохранить Наковальню и стать её стражем… На какое-то время. Но у меня будет ряд условий…

— Которые ты будешь обсуждать с королём Орзаммара.

— Я думал, ты захочешь услышать как минимум одно из них.

— О том, что я не должен приближаться к Наковальне?

— Ты тоже прозорлив, Страж.

— Это было ожидаемо. Я сказал уже не раз, повторю и ещё раз — решайте свои проблемы сами. Наковальня интересный артефакт с интересными силами, но она мне не нужна. И моё предложение о попытке вернуться в смертное тело остаётся в силе.

— Я услышал его, и хотел бы им воспользоваться… Но много позже, когда смогу убедиться в том, что новый закон о добровольцах, становящихся големами принят и исполняется. Когда пойму, что нашёл достойного преемника, но не Бранку — она пала в моих глазах. Когда…

— Пошлёшь ворона, когда решишь, что время пришло, — отмахнулся я от его долгой речи. — А если не сможешь меня найти… То подождёшь, пока я не объявлюсь.

— Я подожду один людской срок, а после… Я думаю, что и сам смогу избавить себя от своей должности стража Наковальни.

— Вот и порешали. Тебя там король гномов искал.

— Я слышал, — пробурчал стальной голем, направляясь к выходу.

* * *

Расположили нас в гостевых покоях дворца Орзаммара… После чего новоиспечённый король просто пропал на череде бесконечных совещаний с Советом. И не в последнюю очередь Совет обсуждал вопрос о выделении Ферелдену армии для помощи в борьбе с Мором. Цифры впечатляли… Бы, если бы я не знал других — предлагалось выделить до десяти тысяч гномов из касты воинов. Фактически — это каждый третий гном из касты воинов. Какого хрена их было так много и почему они до сих пор не освободили Глубинные тропы и Бонаммар? Причину уже называл Кардол — на каждое убитое порождение тьмы придётся по десятку живых… И не по одному. Гномы часто выходили на Глубинные тропы, зачищая ближайшие к Орзаммару тейги и тропы, но даже десять тысяч гномов — лишь капля в море порождений тьмы. К тому же, помимо принадлежности к касте, у гномов были и принадлежности к знатным и не слишком домам, которые, зачастую, воевали между собой.

По примерным подсчётам, в Орзаммаре проживало где-то сто пятьдесят — двести тысяч гномов. Как же эта толпа кормилась? Да очень просто — у Орзаммара и Ферелдена оказались весьма тесные торговые связи. В основном, конечно, закупался Орзаммар, но король Мэрик, после помощи гномов в его освободительной войне, предоставил им весьма существенную скидку на зерно и рыбу, на бессрочной основе, что крайне не нравилось тэйрну Логэйну… Насколько я понял. Мясо, кстати, в завозе особой популярностью не пользовалось — у местного народонаселения были наги, которых и использовали в качестве мясного блюда. Дюран уже пообещал слегка пересмотреть политику Орзаммарского импорта-экспорта — его отец воспользовался неопытностью прошлого короля Ферелдена, а это не самое хорошее действо для добрососедских отношений… Но это, всё же, вопрос политики будущего, к тому же мне не вполне понятно, как он намерен убеждать Совет в необходимости повысить закупочные цены. Хотя, может он снизит цены экспорта и расширит список экспортируемых товаров? Поглядим.

Ирвинг прибыл на пятый день с того момента, как Винн выслала ему письмо. Сам прибыл, естественно, в сопровождении Грегора. И прискакал он с совершенно несвойственной ему суетливостью — Грегору даже несколько раз приходилось одёргивать Первого чародея. На вопрос о том, кому оставили на откуп Башню, Ирвинг только отмахнулся:

— В ней всё равно невозможно жить. Выживших магов под охраной храмовников уже переправляют в Редклиф, где они применяют свои знания для помощи солдатам эрла. Порождения тьмы перешли от стояния к наступлению, хотя это и не тот бесконечный поток тварей, который описывают хроники прошлых Моров: порождения тьмы нападают сравнительно небольшими отрядами на разъезды и обозы. Несколько раз солдаты баннов отбивали довольно крупные группы беженцев у отрядов порождений тьмы… Но Грегор расскажет подробнее и лучше.

Главарь местной банды храмовников на это лишь головой качал:

— Он такой с того самого момента, как получил письмо от Винн. Сам себе назначил заместителя и сбежал в Орзаммар. Что ты ему пообещал?

— Не я, а Винн. Сведения о Пустоте… Или Бездне.

Грегор этому, кажется, не удивился:

— Вот как? Ну да, это же ты. Не удивлён тому, что именно ты нашёл здесь что-то необычное.

— В каком это смысле? — Я изобразил обиду, но Грегор на это отреагировал весьма спокойно, заявив:

— Свинья везде грязь найдёт. А не найдёт, так докопается! — Вот ведь сволочь! Но я понимал, что это было что-то вроде шутки от лидера храмовников, так что даже не обиделся на слегка усмехнувшегося Грегора:

— Всё так, всё про меня.

На этом мы, в общем-то и разошлись, а через два дня меня потащил к себе Ирвинг, заявив, что уж я-то ему всенепременно нужен.

— И что это? — В очередной раз изучив монструозный рисунок плетения, спросил я.

— Ты мне скажи…

— Учитель Ирвинг, мы с вами не совсем на уроке прикладной магии, я эту конструкцию вижу впервые, а вы ещё и мозги мне полоскаете на тему «угадай» уже битый час. Я выделяю здесь отдельные фрагменты, узнаю почти все, вижу, что эта магическая конструкция жрёт прорву энергии не только для запуска, но и последующего самоподдерживания, но итог её действия для меня всё ещё загадка.

— В общем-то, изучив вашу гному, я вынужден заявить, что её разум несколько… Повреждён. Но это не естественный процесс — на неё влияет внешняя сила, предположительно, Пустоты или Бездны, которая появляется в ней через… Мнэ… Неестественный канал связи с неизвестным источником.

— Короче, через дырку у неё в голове ей на мозги капает чужеродная сила.

— Ты опять всё упрощаешь, — поморщился Ирвинг, а я хмыкнул про себя. Иногда я любил побесить старого мага таким вот образом, но и он любил давать мне