Путь Стража - Алвур

— То есть, я могу даже не выжить.

— Такая вероятность почти исключена, — подал голос Первый чародей.

— «Почти» не значит «совсем», но выбора у меня, как я понимаю, нет.

— Ты правильно понимаешь, — покивал я. — Выбора у тебя нет с того самого момента, как ты решила попытаться меня прибить без лишних разговоров. И только моя доброта и излишнее миролюбие позволили тебе остаться в живых… Чё вы ржёте? — Ну, никто откровенно не ржал, конечно, но ухмылки и улыбки на лицах вокруг и правда наблюдались.

— У нас просто хорошее настроение, Дайлен, — миролюбиво заметил Ирвинг. — Теперь, с твоего позволения, мне необходимо подготовить помещение и нашу п… Пациентку.

— Мне надо раздеться? Или что-то ещё?

— Нет-нет, в этом нет нужды. Достаточно просто стоять и лишний раз не двигаться. Я нанесу на лоб несколько рун позже, но их нельзя будет касаться, даже если они будут приносить неприятные ощущения…

— Может, тогда лучше меня сковать?

— Дайлен против этого варианта.

— Ты либо согласна с происходящим и стараешься всё выдержать, как расплату за свои прегрешения, либо не согласна. Но последствия тебе не понравятся. Мне, кстати, тоже, — я пожал плечами.

— Тем более, что это всё необязательно, — негромко произнесла Винн. Руны, предложенные Ирвингом к нанесению, были и правда несколько вне общего рисунка заклинания. Их предназначение было в стабилизации подопытного, плюс из-за сложности с гномьей устойчивостью к магии, именно руны на лбу должны были несколько облегчить построение заклинания. Естественно, «неприятные ощущения» при этом становились практически неизбежным последствием, но я никакой жалости к Бранке не испытывал. Меня куда как больше волновали собственные усилия, которые я затрачу на этот эксперимент Ирвинга.

Старый маг меня к рисованию заклинательного круга не допустил. Винн, на удивление, тоже, пробормотав что-то о некой зале в Башне Круга. Волшебница чуть покраснела, но возражать не стала. Ирвинг ползал по центру комнаты довольно долгое время — часа два или три. Некоторые руны он перерисовывал по нескольку раз, стремясь добиться идеальной точности. Винн следила за этим действом, периодически поправляя Ирвинга, от чего у них завязывался спор, что так же не влияло положительно на скорость работы. Мне оставалось только следить за Бранкой, чтобы она ничего не нарушила в уже начерченном круге. В то же самое время Грегор и Алистер откровенно скучали, сидя на полу. Морриган в это действие не рискнул привлекать даже Алистер: пусть они и собачились друг с другом днями напролёт, но бывший храмовник не решился на откровенное предательство ведьмы. Никто из нас не был уверен в том, что нам удастся отстоять её жизнь и свободу перед Грегором. Ну, кроме меня, но я убивать старого храмовника не сильно жаждал. А то, что в случае полномасштабного конфликта, Грегора надо будет именно убить — это даже не обсуждается. Он слишком опытен, я почти ничего не знаю о его манере боя и его собственных выработанных за годы службы уловках. В случае сражения, бить надо сразу и наверняка, чтобы он даже среагировать не успел…

Мы втроём заняли позиции на трёх лучах пентаграммы. Да, типичная и банальная штукенция, популярная ещё в прошлой жизни. Естественно, рисовал два часа Ирвинг не только звезду — она была вписана в двойной круг, где вся внутренняя часть между двумя окружности была исписана рунами. Моя задача заключалась в банальном наполнении заклинания силой, стабилизацией и направлением занимались Винн и Ирвинг. Мне так же выдали несколько зелий лириума, попросив, правда, не слишком ими злоупотреблять.

Изначально всё шло как запланировано, даже без существенных спецэффектов — ну, я уже не считал за таковые синее пламя или призрачные щупы, которые касались лба Бранки, заставляя её морщиться и шипеть сквозь зубы. Я исправно наполнял заклинание маной, не понимая, куда уходит весь этот объём… Щупы вдруг слились в один, после чего вонзились в лоб Бранки, заставляя её вскрикнуть и осесть на камень пола. Изо рта Совершенной выпала чёрная клякса, тут же, впрочем, растворившаяся в призрачном огне. Заклинание при этом работать не прекратило.

— Ирвинг?

— Всё в полном порядке, дитя.

— Если ты задумал хрень…

А он задумал хрень! Из призрачного рисунка стали один за другим вырастать щупы, которые впивались в мою правую руку, заставляя шипеть сквозь зубы и дёргаться в попытке их оборвать. Подпитку я прекратил сразу же, но заклинание Ирвинга не успокаивалось, как и сам Ирвинг. Винн попыталась вмешаться… И не на мой стороне — призрачные цепи, похожие на те, которыми я сковал однажды Бранку, попытались было охватить мои руки и ноги, лишая подвижности, только… Рванув правую руку, от чего большая часть щупов просто лопнула, я перехватил призрачнуюцепь, сжимая её. С негромким хрустом она распалась, а я выхватил кровавый клинок и стал активно очищать пространство вокруг себя, разрушая заклинания двух чародеев. Долго они сопротивляться не стали — осознав, что я уже им не подчинюсь, а, быть может, и лишившись достаточного количества маны на поддержание заклинания, Ирвинг устало вздохнул и отступил, оперевшись на стену:

— Довольно, Винн.

— И что же это такое было, учитель? — Я стряхнул с руки истаивающие остатки щупов и, нахмурившись, повернулся к Ирвингу.

— Я же говорил тебе о том, что я долго изучал Пустоту и все связанные с ней слухи и магические искусства. Ещё в Башне Круга, когда ты явился на наше спасение, я заметил, что от тебя веет незнакомой мне силой. Она не была похожа на то, что чувствуешь от Серых Стражей магов… И, в то же время, были и схожие моменты. У меня не сразу появилась теория о природе этой силы, но когда я предположил, что это может быть сила Пустоты…

— Ты ведёшь себя не всегда адекватно, Дайлен, — вторила ему Винн. — Эта твоя рука… Она не похожа ни на что из того, о чём я раньше читала. И уж тем более о том, что я видела. Ирвинг поделился со мной кое-какими своими догадками, пока ты был занят в драконьем логове, и я решила их проверить. По всему выходило, что ты находишься во власти Пустоты.

— Это заклинание и объём маны нужен был для того, чтобы очистить от Пустоты тебя, а не гному. Если бы заклинание сорвалось, то ты должен был бы озвереть и