Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

местном рынке, но за последние лет двадцать — это присутствие многократно скакнуло, кое в каких отраслях став весьма значимым. А то и доминирующим. И после того хаоса, который принесла в Österreich «Весна Европы», эта ситуация заметно обострилась. О-о-о, русские не упустили своего шанса. Недаром этот Николаев-Уэлсли так остервенело строил свои железные дороги — именно по ним в Европу шли потоки русского металла и изделий из него, а так же паровых машин и локомобилей, паровозов, вагонов, керосиновых ламп и самого керосина, паровых лопат, катков, бульдозеров, примусов, труб, патефонов и патефонных пластинок, унитазов, а в последние годы, когда у русских появились «ледяные» вагоны, представляющие из себя изотермические конструкции с двойными стенками которые были оббиты толстыми слоями войлока, а пространство между ними было плотно забито утрамбованными опилками, холод же обеспечивался вырубленными в озёрах в самые морозы и уложенными внутри вагона увесистыми брусками льда — ещё и продукты: масло, икра, замороженное мясо, птица, рыба и многое другое. Дошло до того, что в некоторых регионах Австро-Полонии наряду с привычным «weihnachtsgans», что означает «рождественский гусь», появился новый термин — «russischegans». Потому что поставленные из России гуси были намного дешевле, причём настолько, что их стали запекать не только лишь исключительно на Рождество, а иногда баловать себя и в другие праздники… И такая ситуация сложилась не только с гусями. Давление испытывали все отрасли. Например, именно из-за поставки русских паровозов разорился «Винер-Нойштадский локомотивостроительный завод».

Экономика Австро-Полонии попала в замкнутый круг — для того чтобы восстановиться, ей требовалось защитить внутренний рынок высокими пошлинами, но их введение однозначно резко обрушивало уровень жизни большинства подданных Франца Иосифа, что почти неминуемо должно было привести к рецидиву революционных выступлений. А они точно разрушат экономику Österreich ещё сильнее. Да и чем закончится новая волна революции — никто не знал. А ну как на этот раз всё пойдёт по сценарию Французского бунта? Повторять судьбу Людовика XVI и его жены — австрийки Марии-Антуанетты, землячки и родственницы Франца Иосифа, ему точно не хотелось. Как и ввергать страну в десятилетие войн по образцу наполеоновских. Так что восстановление затянулось и шло очень тяжело, болезненно и с большими проблемами. Пришлось, даже, сократить армию и очень сильно убавить внешнеполитические амбиции, буквально со скрежетом зубов наблюдая, как Пруссия подгребает под себя север немецкоязычного мира. Увы — противопоставить этому было нечего. Потому что даже для того, чтобы получить для себя нынешний аукцион — пришлось согласиться на весьма унизительные условия. Среди которых были и торги в иностранной валюте… И что с того, что эти условия были секретными — те, кому надо, всё равно всё прекрасно вычислили. Но скоро всё должно было измениться. Очень скоро…

— Господин, барон, прибыл барон Тодеско!

Соломон Майер понял голову и молча кивнул секретарю, просунувшему голову в приоткрытую дверь кабинета. Тот понимающе сверкнул глазами, после чего его голова исчезла, и спустя пару мгновений дверь кабинета распахнулась, явив взгляду самого богатого человека Австро-Полонии круглое, украшенное густыми усами лицо Эдуарда Тодеско. Он молча вошёл внутрь и, пройдя через кабинет, грузно опустился в удобное венское кресло, стоявшее сбоку от рабочего стола.

— Эдуард, рад тебя видеть,- натянув на своё слегка лошадиное лицо радушную улыбку произнёс Ротшильд.- Как всё прошло?

— Как всегда успешно,- слегка хмуро отозвался гость.- Мне удалось выкупить почти все лоты.

— Почти все?

— Два ушли на сторону — один выкупил поверенный князя Эстерхази, а ещё один ушёл к каким-то итальянцам. Кто они такие — не знаю.

— Скорее всего — Симонетти. Они связаны с папским престолом. А Папа сейчас активно ищет новые возможности для инвестирования,- Соломон Майер едва заметно искривил губы в улыбке.- Похоже, ты сражался как лев если Симонетти смогли вырвать у тебя только один лот.

Барон Тодеско устало усмехнулся в ответ.

— Да уж, пришлось постараться,- потом пожевал губами и спросил:- И что теперь?

— Пока ничего.

Эдуард Тодеско посмурнел.

— Пока? Мы вложили в алюминий просто сумасшедшие деньги, Соломон. Как скоро мы начнём получать прибыль?

— Мы уже получаем, Эдуард,- на этот раз Соломон Майер, раздвинул губы в гораздо более широкой улыбке, но его глаза при этом оставались холодными.- Пока не слишком много, но получаем… Алюминий становится всё более популярен, причём не только как ювелирный материал. Мой брат провёл переговоры с Наполеоном III и почти убедил его сделать алюминий частью государственных резервов Франции. И как только это произойдёт — остальные наши проекты так же двинутся вперед. Интерес к подобным вложениям уже выказали испанцы, бразильцы, североамериканцы и, даже, Англия.

— Англия,- барон Тодеско фыркнул.- Пока их королева будет устраивать истерики при малейшей попытке своих лордов что-то сделать в отношении России, в которой живёт её «lieber freund» — даже ваша семья вряд ли сможет что-то сделать.

— Не всё так печально, мой друг,- покачал головой барон Ротшильд.- Возможности королевы в Британии велики, но она далеко не всемогуща. И, могу тебя уверить, многим влиятельным людям в Лондоне очень не нравилось столь быстрое возвышение и развитие этой «медвежьей империи», успехи в промышленности, торговле, а особенно неожиданный, не резкий, но всё равно относительно быстрый и, главное, неуклонный рост её флота. В первую очередь торгового. Но и военного тоже. И их сдержанная реакция на истерики королевы вызвана только тем, что они были не готовы к эскалации,- он сделал паузу и, усмехнувшись, добавил:- Тогда не готовы,- после чего замолчал, явно ожидая вопроса. И барон Тодеско его не разочаровал.

— А сейчас?

— Сейчас — совсем другое дело,- Соломон Мейер усмехнулся.- Сейчас Лондон сдерживает только Выставка. Они слишком многое в неё вложили. И далеко не только деньги. Хотя русские со своим Колесом обозрения и победой в гонках механических катеров им сильно подгадили…

— Да уж,- барон Тодеско скривился.- Князь в своём репертуаре… И как у него всё получается⁈

Ротшильд молча сверкнул глазами. Он знал, что у «князя» получается не всё и, очень часто, далеко не сразу. Это со стороны он казался этаким «любимчиком судьбы» на которого деньги и удача просто сыплются, но люди Ротшильдов давно уже отслеживали телодвижения всех значимых фигур континента, и князь Николаев-Уэлсли был на первых позициях в списке таких персон. Поэтому Ротшильдам было прекрасно известно и о его неудачах, о гигантских кассовых разрывах, о временах, когда он сидел без денег или брал огромные кредиты, потому что казна Российской империи была не способна