Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

дар богов, но мы им не пользовались, поэтому боги забирают свой дар обратно. Спасутся от безумия лишь те, кто носит шапку, которая делает тебя невидимым для гнева богов. Отец говорил, это красивое и понятное объяснение. Но есть некрасивое и непонятное.

– Расскажи и его.

– Отец говорил, из созвездия Кита летят невидимые песчинки меньше самого мелкого песка, прозрачны, как солнечный луч, но каждая весом с гору, и летят быстрее всех ветров. Они так малы, что проходят сквозь любые материи, не раня ничего, кроме материи души. Потому что душа не материя, а лишь расцветает поверх, как мох на камне. И эти песчинки пробивают такие раны в душе, что те не успевают затянуться. И от этих ран наступает безумие – гаснут искры мыслей там, где им положено гореть, и зажигаются вдруг там, где гореть не положено. Есть только одно средство, которое может спасти, – это шапка из серебра и войлока. Именно из серебра, именно из войлока, именно этой формы.

– Почему?

– Отец сказал, что так говорит математика, но мудрейший Архарис не поймет объяснений, а прочие атланты и подавно.

Архарис не обиделся.

– Я поговорю об этом с нашими учеными, с Зеномахой и Мнемархоном. Хотя он уже оставил науки и увлекся говорящими птицами… А ты сама понимаешь?

– Немножко. Достаточно, чтобы начертать формулусы и объяснить их суть каждому, кто хочет понять. Но недостаточно, чтобы понять самой. Отец говорит, так у всех, кто обучает наукам других.

Архарис погрузился в размышления.

– Доказать свои слова ты ничем не можешь, – произнес он наконец. – Но это не великая беда. Сила наук не в том, что они спорят и доказывают свою правоту, – такое умеет любая базарная торговка. Сила наук в том, что их правоту доказывает жизнь, верно?

– Ты воистину мудрейший, Архарис. – Она склонила голову. – Теперь послушай, как все это будет доказывать жизнь. На небе станут появляться знаки – радуги и гало, будто солнце обвели циркулем, ночные небесные сияния, зеленые и красные, особенно в местах, где такого никогда не видели. Многие атланты, люди и звери потеряют сон, и станут желать сна в ненужное время. Многие начнут впадать в грусть, но особую, – грусть их будет длиться много лун, тяжелая и беспричинная. Звери дикие и домашние все чаще будут бесноваться и выть, дельфины и киты – выбрасываться на берега, птицы – летать кругами, а стаи – сбиваться с пути. С каждым днем все больше станет вокруг безумцев, которые начнут творить непотребства, носиться с безумными идеями и произносить дичь. И станет понятно, что дичь их от ран в разуме, поскольку не зависит от их прежних заслуг, учености, воспитания и былых добродетелей. И так будет продолжаться все сильней, пока мир не погрязнет в полном безумии и братоубийствах, и тогда придет скотос. Но если заставить атлантов носить серебряные шапки с войлоком, особенно в ночные часы, когда созвездие Кита смотрит на нас, то у тех, что носят шапки, разум сохранится, и это будет заметно. Вот и все, что я могу рассказать.

– Ты сможешь рассказать это Совету послезавтра в храме Посейдона?

– Только ради этого я и прибыла в Атлантиду через все дикие земли. Меня пытались убить семь раз.

Архарис взял ее за руку:

– Если ты химера, то смешение детей богов со звериными племенами и впрямь не так страшно, как я полагал в спорах с твоим отцом.

– Благодарю, мудрейший. А сейчас мне пора лететь, я обещала готовить угощение для стола.

Ужин вышел прекрасно – кажется, все были довольны, особенно Геогор. Калиандра лишь прислуживала в начале и не слышала деловых разговоров, но, кажется, они заключили выгодную сделку. Когда все деловые вопросы решились, гости вышли на балкон любоваться закатом, к ним присоединился Тео. Калиандра вынесла поднос с фруктами и тоже осталась.

Гиперборейцев было двое, и с ними Ильмар. Теперь Калиандра видела, что атланты и гиперборейцы заметно различаются. Лица гиперборейцев были резче – прямые носы без намека на горбинку, высокие скулы и волосы, не вьющиеся, как у атлантов, а прямые, тяжелые, пепельно-серые, будто покрытые вечным инеем. Но в главном они были едины: ростом – выше любого из смертных, телом – мускулисты, и в облике их чувствовалась та первородная красота, которая досталась в наследство от богов своим детям.

Ильмар давно жил в Атлантиде, а промышленники прилетели по деловым вопросам и завтра улетали обратно – их огромную летающую машину можно было видеть с балкона: она стояла во дворе, растопырив металлические ноги, похожая на большую крылатую черепаху.

Владелец порта, толстый рослый атлант с суровым лицом, вскоре распрощался, спустился вниз и уехал на своем слоне – с балкона было видно, как неспешно удаляется, покачиваясь, шатер на могучей спине. Как поняла Калиандра, прямо во время ужина в зал влетела белая горлица и принесла ему записку: на берег у порта выбросились два кита, теперь бедняге предстояло решать, как и куда убрать туши, пока не распространилось зловоние.

Оставшиеся гости смеялись, пили ви́на, любовались закатом, а когда стемнело – небесными всполохами. Обсуждали дурака Глорифанта – похоже, тот успел обойти все дома, рассказывая в каждом, что мечтает стать главой атлантов после Архариса.

– Да продлят боги дни мудрейшего Архариса, но неужели среди восьми сотен атлантов не найдется достойного? – сокрушался Геогор.

– А ты предложи себя! – шутил Ильмар.

– Клянусь, я бы так и сделал! Но я не столь знатного рода, меня храм Посейдона не пускает в алтарь!

– У нас, в Гиперборее, эти мелочи давно никого не волнуют, уже не те времена. А Глорифант что, знатного?

– Его храм в алтарь пускает, я видел.

Калиандра в разговоры не лезла, сидела в уголке. К ней подсел Ильмар, угостил вином и принялся расспрашивать о диких землях. Его почему-то интересовало, как лечатся песком. Калиандра никогда не слышала про лечение песком, отец не рассказывал ничего про это. Она решила, что речь про согревание, но Ильмар рассказывал, будто читал в древнем манускрипте, что песок надо пить с водой натощак, и тогда организм атланта сможет жить не пятьсот лет, а тысячу, и любые болезни отступят. Калиандра в ответ принялась рассказывала Ильмару про шапку, которая делает невидимым для гнева небесных богов, и Ильмар очень заинтересовался, хотя, похоже, не поверил.

Потом она расспрашивала Ильмара о Гиперборее, а он смешно рассказывал про Глорифанта – оказывается, в Гиперборее его тоже знали. Когда-то он пытался купить там летающую машину, чтобы возить фрукты из Атлантиды, но обманул продавца – не заплатил в срок и