Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Войдя в её гостиную, Марк снова поразился красоте и стати этой женщины, которая стояла возле своего стола, гордо держа увенчанную высокой причёской голову, и взирая на него с милостивым выражением доброй правительницы. На её губах появилась слегка загадочная улыбка, которая когда-то сводила с ума многих придворных, и она едва кивнула ему, протянув руку для поцелуя.

— Я благодарна тебе, мой мальчик, что ты счёл возможным посетить меня, — произнесла она глубоким контральто и он, приблизившись, склонился, чтоб поцеловать её тонкие, унизанные перстнями пальцы. — Мне сказали, что ты принимал у себя Жоана, и всё же пришёл ко мне по первому зову.

— Я счёл весьма важным тот повод, по которому вы пригласили меня, ваше высочество, — пояснил он и, повинуясь её жесту, подошёл к креслу возле камина, подождал, пока она сядет в другое, и после этого присел напротив.

— Надеюсь, ты не сказал об этом Жоану… Сказал, — она вздохнула. — Как неловко. Он недоволен мной последнее время. У него совсем другие требования ко мне, чем у Ричарда. Он юн и полагает, что всё можно решить, отдав соответствующие приказания. Но дворец — это такой сложный и тонкий механизм, особенно эта его часть. Ты понимаешь, о чём я, ведь ты вырос здесь. Я помню… Кто б мог подумать, что тот затравленный малыш, который везде таскался за Арманом, превратится сперва в весьма привлекательного и опасного для моих дам повесу, а потом в такого красивого и благородного рыцаря, который вслед за баронской короной наденет и графскую. Мы ведь теперь родственники, Марк. Я была замужем за твоим родным дядей… Ах, Робер… — она ностальгически вздохнула. — Я смогла утешиться после той утраты, но так и не сумела его забыть. Почему все де Лианкуры такие красавцы?

Марк терпеливо слушал её. Для него эта отвлечённая болтовня имела глубокий смысл. Леди Евлалия была вовсе не сентиментальна и жила отнюдь не прошлым, а это значило, что ей совсем не хочется говорить о том, ради чего она вызвала его среди ночи. Однако зная её характер, он понимал, что она не будет долго ходить вокруг да около и вскоре перейдёт к делу. Так и вышло. Задумчиво глядя на огонь в камине, она, наконец, спросила:

— Ты помнишь ту глупышку, что недавно устроила скандал на пиру? Конечно, помнишь, ведь тот обед король дал в честь маркиза де Лианкура и твою. Так вот, этим вечером она скончалась.

— В самом деле? — спросил Марк.

Он был удивлён. Конечно, девица вела себя непристойно, но она была так молода и хороша собой! Ему стало жаль её.

— После того случая я сделала ей суровый выговор и в качестве наказания запретила покидать комнату. Она оставалась там со служанкой. Не думай, что её лишили чего-то, кроме свободы передвижения по дворцу. Ей приносили хорошую еду, её горничная ходила по её поручениям, куда ей было нужно. Но я должна была наказать её, ты понимаешь. Свидетелем той безобразной сцены стал король и важные гости. Потом мне сообщили, что она слегла, и я отправила к ней Фрессона. У неё и раньше случались колики, и она по нескольку дней проводила в постели, глотая какие-то пилюли и отвары. У неё были больные почки. Но я всё равно позволяла ей оставаться на службе, поскольку она была очень красива.

— Как её звали? — спросил Марк.

— Я не сказала? Клодина. Клодина де Шаброль. Она умерла. Я была опечалена. Как бы я не злилась на неё, всё же она была моей подопечной. Я думала похоронить её вскоре, но Фрессон сказал, что ему эта смерть кажется подозрительной. Ты же его знаешь, он умеет быть настойчивым. Я позволила провести вскрытие… на свою голову. Короче, её отравили. Я не из тех, кто позволяет выходить подобным слухам за стены женской половины, и даже в какой-то момент, каюсь, была готова закрыть на это глаза, но Фрессон… Он сказал мне, что если не найти виновника, то завтра могут отравить другую фрейлину. Ты понимаешь? Отравитель во дворце — это, действительно, ужасно! Я оказалась меж двух огней: с одной стороны, есть опасность, что будет разоблачён кто-то из придворных, что приведёт к скандалу и может повлиять на расстановку сил при дворе, с другой, этот опасный человек, почувствовав свою безнаказанность, может совершить новое убийство. А Жоан итак мной недоволен. Фрессон вовремя напомнил мне о тебе, правда, — она нерешительно взглянула на него, — ты теперь граф, родня королю, богатый человек. Захочешь ли ты…

— Ваше высочество, — мягко улыбнулся Марк. — Я остаюсь бароном де Сегюром, слугой короля и служащим тайной полиции. Маркиз де Лианкур поставлен об этом в известность и не имеет никаких возражений. Так что я к вашим услугам. Я вынужден был показать ваше письмо ко мне королю, но я же заверил его, что разберусь с этим делом и обо всём ему доложу.

— Прояви такт, мой мальчик, как ты это умеешь, — проговорила она, склонившись к нему и положив узкую ладонь на его руку. — Прошу тебя, ни моя репутация, ни тем более репутация короля не должны пострадать.

— Я сделаю всё, чтоб избежать репутационных потерь для королевской семьи, — заверил он её. — Об обстоятельствах смерти леди де Шаброль я расспрошу других, а вы расскажите мне о ней самой.

— О, она вовсе не леди! — усмехнулась герцогиня. — Она — дочь торговца, не помню, как его звали. На неё когда-то положил глаз Ричард и забрал во дворец, а когда она ему надоела, выдал её замуж за своего придворного де Шаброля. Он пресмыкался у трона, как и его приятели из клики виконта Монтре. Его удовлетворил размер приданого, которое дал за ней король, и он позволил ей остаться при дворе в качестве фрейлины. Ричард хотел иметь её под рукой, когда нет никого другого для его услад. Иногда он присылал за ней, а в остальное время у неё были другие любовники из весьма высокопоставленных особ.

— Вы можете назвать их имена? — уточнил Марк.

— Это обязательно? — забеспокоилась она. — Ты же понимаешь, что это неизбежно при дворе, но у нас всё-таки не бордель. Если какой-нибудь высокопоставленный чиновник