Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Долго сидеть мне не позволили. Маа-Плип вынесла меня наружу раньше остальных, завернула в сухую шкуру и усадила себе на колени. Я следил, как она довольно расправляет плечи, и больше не удивлялся, что этот дом сохранился.

Дальше от банного сруба шёл короткий подъём к скале. Мать иногда оставляла меня у её подножия, пока сама собирала сухое волокно в нескольких шагах. В скале был широкий тёмный вход, забитый крупными камнями. Я подходил близко, трогал нижний валун и заглядывал между ним и боковой стеной. Щели повторялись с обеих сторон на одной высоте. Под ними лежали плоские устойчивые камни. Кто-то заранее приготовил места под рычаги.

Камень не шевельнулся, когда я навалился на него двумя руками. Меня это не удивило. Подходящий шест оказался бы тяжелее меня, а голыми ладонями я не смог бы поднять даже угол подкладки. Я вернулся к Маа-Плип и дождался, пока она закончит песню про дедушку.

Вторая её часть относилась именно к этому входу. Когда любимые забудут, чему их учили, появится самый любимый внук или внучка. Может родиться здесь, может прийти с обычными людьми. Его надо накормить и дать пройти испытания: открыть вход без чужой помощи, сделать из спрятанного металла полезную вещь и показать людям то, чего они раньше не видели.

— А если он маленький, можно большой поможет? — спросил я, показывая на скалу.

Маа-Плип отрицательно повела ладонью. Я взял её за пальцы, оставил вытянутым один и повторил: только один взрослый, не все.

— Дедушка сказал сам. Вырастет — сделает.

Она сунула мне короткую связку волокна и указала на хижины. Я потащил её за собой, несколько раз остановился поправить тяжёлый конец и к вечеру впервые попросил добавки не только потому, что хотел есть.

Когда я стал уверенно ходить, сидеть без дела разрешали всё реже. Пустая корзина была лёгкой — неси её. Рыба маленькая — подай к ножу. Свинья ждёт еду — не разглядывай небо. Если я убегал к скале до окончания работы, Маа-Плип находила меня, хватала за ухо и возвращала. После этого велела нести уже наполненную корзину. За годы она придумала мне столько полезных упражнений, что специально заниматься приходилось лишь тем, чего не давало её хозяйство.

Ток-Иик — Камень-Глаз — появился возле меня с куском породы, который украл из отобранной для обмена кучки. Один глаз у него щурился от яркого света сильнее другого, и, рассматривая камень, он подносил его почти к носу. Мы тогда были примерно одного роста. Он хотел расколоть находку и посмотреть, действительно ли она зелёная внутри. Я принёс отбойник, а Ток-Иик поделил между нами маленький кусок рыбы. За камень нам вечером попало обоим.

После этого он стал приносить камни, за которые не били. Я показывал, как держать заготовку, а он терпеливо собирал сколы и требовал повторить там, где не понял. Другие мальчишки подходили посмотреть, потом разбегались. Ток-Иик оставался, пока не темнело или его не звали по имени. Уходя, всегда забирал и то, что у него получилось, и испорченное.

Старшие мальчики нас к себе не брали. Разница в два или три года здесь чувствовалась сильнее любого объяснения. У самых маленьких были короткие палки и работа возле женщин; у нашей компании — собственный участок у ручья, куда старшие приходили отнимать пойманное. Ещё старше начинались те, кто уже охотился с мужчинами и собирался заводить свою семью. Возле них наша вольность быстро заканчивалась.

Девочки собирались своей компанией и спокойно садились прямо там, где мы собирались бросать камни. Наш ручей они особенным местом не считали. Иик-Плип — Глаз-Рыба — отличалась большими широко посаженными глазами и лучше нас замечала рыбёшек под корнями. Я однажды потребовал, чтобы они ушли. Она поймала у меня перед ногами рыбу, положила её в свою корзину и спросила, не мешаю ли я воде. Ток-Иик отвернулся слишком поздно: я уже видел, как он улыбается.

Когда требовалось придумать, как вытащить добычу или вернуть отнятое, мальчики сначала смотрели на меня. Когда я предлагал работу, которая казалась скучной, они вполне могли уйти без меня. Я пытался ругаться, но компания немедленно разбегалась при появлении жука с длинными усами. Права главаря приходилось подтверждать заново.

Мы учились бороться на мягкой земле. Я показывал захваты, ставил ноги товарищей правильно и останавливал тех, кто начинал выкручивать палец. Ток-Иик дольше других отрабатывал движение, пока не мог повторить его с закрытыми глазами. Затем уходил показывать двоюродному брату. Очень скоро знакомые подсечки появились и у старшей компании.

Её главным был Бум-Хруф — Плечо-Кабан. Он уже тогда был тяжёлым, широким и ходил немного подавшись вперёд. Перед толчком морщил нос, шумно выдыхая через него. Меня он мог поднять поперёк живота и отнести туда, где, по его мнению, мне следовало находиться. В первый раз я попытался освободиться известным приёмом. Во второй увидел, что Бум-Хруф уже знает, куда я повернусь.

Ток-Иик объяснил ему ещё утром. Я долго смотрел на друга, а тот искренне не понимал, чего я от него хочу: хорошее движение надо показывать своим. Пришлось признать, что он делает ровно то, чему я сам его учил.

Глава 20. Второй том написан. Часть 2.

2

К пяти годам я чаще всего работал возле свиных ям. Из одной животных переводили в соседнюю, а освободившееся дно очищали от слежавшейся грязи. Пахло так, что даже привыкшие взрослые отворачивались. Мне давали небольшую корзину, Ток-Иику — такую же. Мы таскали их к месту, где складывали вынутое, и к вечеру я не хотел ни бороться, ни разбирать камни.

После особенно длинного дня я нашёл толстый срез ствола. Пак-Крум раньше отколол его от короткого бревна и оставил возле своих заготовок. Я обрубил выступы, пробил отверстие, подогнал ось и связал раму из двух длинных жердей. Корзину закрепил перед руками, ближе к колесу. Когда мы с Ток-Ииком нагрузили её, рама сразу завалилась в сторону.

Иик-Плип, проходившая мимо с подругой, успела убрать ногу, но не корзину. Грязь выплеснулась на её улов. Она не кричала: подняла нашу пустую корзину, сунула мне в руки и указала на рыбу. Пришлось сначала отмыть её добычу, затем принести взамен испачканного несколько хороших кусков из собственной еды. Ток-Иик всё это время сидел возле рамы и делал вид, что проверяет ось.

На следующий день я опустил корзину ниже, расширил ручки