Обратный отсчет - Токацин

Главный жрец развернулся к Гедимину, что-то прошуршал и протянул руку к печи. Сармат мигнул.

— Верно. Расплавилось. Как вы считаете время⁈

Он протянул одному из жрецов захват, кивнул на разрезанный на части гриб на краю поддона и отодвинул заслонку. Два конуса были наполнены пузырящимся расплавом. Сэта, которому захвата не досталось, поддел кусок гриба когтями и, прежде чем Гедимин успел открыть рот, голой рукой сунул его в стеклянную массу. Отдёрнув побелевшие пальцы от густого пара, он что-то протрещал. Второй, зашипев на него, отодвинул его от печи.

— Ранен? — встревожился Гедимин. Он смотрел, как Сэта шевелит «ошпаренными» пальцами. Ни «раненый», ни его соплеменники не волновались, только недовольно шипели. Вскоре он перестал дёргать пальцами и потянулся за стеклодувной трубкой.

— Надеюсь, вы умеете, — пробормотал Гедимин. Он хотел провести инструктаж, но Сэта уверенно взялись за инструмент и даже встали так, чтобы друг другу не мешать. «У кого-то учились. Те, кто ходил сюда, успели передать опыт? Быстро у них всё…»

Сэта дунул в трубку — и тут же, изумлённый результатом, забылся и втянул воздух. Стеклянный пузырь схлопнулся. Второй Сэта отдёрнул трубку от пасти и замер, завороженно глядя на светящийся шар. Гедимин отнял инструмент у первого, сунул стеклянный комок в печь, размял его и вернул трубку «ученику». Второй заход получился удачнее — теперь Сэта держали на весу два стеклянных шара и, казалось, не понимали, что дальше с ними делать.

— Иди сюда, — Гедимин тронул ближайшего стеклодува за горячее плечо. Тот растерянно вскинул голову, а вместе с ней — трубку, которую держал в руках. Гедимин, досадливо щурясь, перехватил её и направил в печь.

— Сейчас делаешь горло, — он поднёс коготь к части расплава, прилегающей к трубке, и передвинул её в место максимального нагрева. Пару секунд, пока стекло из красного становилось ярко-жёлтым, Гедимин двигал пальцами, пытаясь изобразить вытягивание длинной горловины с выемкой — такие, вроде бы, обычно делали Сэта. Существо, кажется, поняло — подобрало маленький формовочный черпак и принялось вытягивать расплав в короткую трубу. Дождавшись, пока оно сделает выемку, Гедимин перехватил его руку и снова направил стеклянный шар в печь. «Теперь подогреть вот здесь. Нет, рано,» — он придержал «ученика», пытающегося вынуть заготовку. «Двадцать три, двадцать четыре… Ага, теперь можно.»

— Сюда, — он, не дожидаясь реакции, вдел стеклянный комок в отверстие в длинной четырёхгранной пирамиде. — А теперь — дуй!

Он шумно выдохнул в респиратор, надеясь, что хотя бы этот звук Сэта поймёт. И тот понял — стеклянный шар, раздутый внутри пирамиды, проступил наружу через отверстие в её нижней части и вздулся там пузырём. Гедимин когтем пригладил выступающие части и, разделив пирамиду надвое, снял её с заготовки. Второй Сэта, забыв о давно остывшем стеклянном шаре, следил за ним, расширив глаза и приоткрыв пасть. На трубке повисла четырёхгранная заготовка с длинным трубчатым горлом. Её нижняя часть осталась округлой и заметно примялась.

Сэта, издав короткую трескучую фразу, провёл ладонью по стеклянным граням и сунул заготовку под нос второму. Тот затрещал ещё громче, вдоль шеи проступили белые светящиеся пятна. Гедимин довольно ухмыльнулся.

— Теперь грей самый низ, — он направил заготовку в печь и остановил на полпути — теперь максимальный нагрев приходился на недоделанное днище. — Выровняешь его… или ноги приделаешь.

Гедимин думал, что ног получится четыре — так было удобнее распределить неровности расплава — но Сэта трижды нагрел заготовку, прежде чем на её донце появились три короткие ноги. Второй, забыв о своей работе, трещал, не замолкая, и норовил поправить стеклянную массу вручную.

— Ручки! — напомнил Гедимин, потыкав когтем в недоделанный сосуд. Сэта с громким шипением поставил ёмкость на поддон, отобрал у соплеменника стеклянный шар и повернулся к Гедимину, указывая на четырёхгранную форму. Сармат, ухмыльнувшись, взял в руки другую — два четырёхгранника один на другом, вместе образующие восьмигранник.

Эта ёмкость получилась не с первого раза — Сэта подул недостаточно сильно, стекло не распределилось по стенкам формы, и грани не отпечатались. Только с третьего захода шар растянулся, как надо. Гедимин снял форму и довольно хмыкнул, глядя на гладкие гранёные стенки и отпечатанное на одной из них клеймо. «Ровные и одинаковые. Кажется, это у них в цене. Ровное и одинаковое.»

Когда второй сосуд опустился на поддон, и трое Сэта сгрудились вокруг, что-то обсуждая на своём трескучем языке, Гедимин заметил, что вся спина у него мокрая, а на лице — бессмысленная ухмылка. Он отвернулся, жалея о том, что под шлемом не вытереть лицо. Сердце билось непривычно часто — как будто он только что запустил реактор, а не вылепил дурацкий примитивный сосуд.

Повернувшись к прозрачной стене, он изумлённо мигнул. Когда там закончилась работа, он не заметил, но сейчас все Скогны толпились у защитного поля и глазели на что-то за спиной сармата. Вепуат, перехватив взгляд Гедимина, сделал успокаивающий жест и посмотрел на карликов. Видимо, он что-то им крикнул, — они медленно подались назад, но глядели по-прежнему на соседний «отсек».

В наушнике раздался громкий шелест. Обернувшись, Гедимин увидел огненных существ. Двое из них держали в руках остывающие сосуды, один — главный жрец — что-то говорил, указывая то на ёмкости, то на отложенные в сторону формы. Гедимин мигнул, когда светящаяся ладонь легла ему на грудь. Секунду спустя и рука, и все трое Сэта растаяли в белой вспышке.

«И стеклянные изделия — с ними вместе,» — сармат покачал головой, глядя на пустое место без следов оплавления. «Я сам их делал. Они материальны. И у них есть размер. В микропрокол они не пролезут…»

По ушам ударил пронзительный визг — Вепуат зачем-то вскрыл защитное поле, и в опустевший отсек тут же набились Скогны. Гедимин запоздало задвинул заслонку и сердито сощурился на карликов. Они толпились вокруг, что-то вереща и тыкая когтями в каменные формы — до них было не дотянуться. Гедимин взял разобранные пирамиды, протянул карликам, — они расхватали их и заверещали громче прежнего, пытаясь совместить фрагменты форм и стеклодувные трубки — уже остывшие и без расплава. Ещё секунда — и толпа переместилась к своей печи и обступила Вепуата, показывая ему формы. Сармат отвечал сдержанно и чем-то был явно недоволен.

— Дим-мин, — услышал сармат ровный голос и громкие щелчки жвал. Гор выбрался из угла и встал в