Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

В результате все кандидаты на гиперпрыжок выглядели почти одинаково тощие, жилистые, с бритыми головами и пигментированной в результате применения различных медикаментов кожей. С Даниелем все эти прелести проделали за счет государства еще на борту армейского космолета, на который его перевели после задержания и уничтожения корабля Дины. Девушку изолировали, и он не видел ее ни разу. Только получил информацию, что она жива. На протяжении всего полета он раздумывал об одном – почему надо им верить? И не нашел тому обоснования. Так что оставалось только надеяться.

* * *

Стрела направилась к борту армейской ракеты. У ее основания начал набухать сгусток серебристого вещества, который спустя минуту пополз вдоль стрелы. Сгусток перемещался как капля меда, стекающая по ложке, а потом расплылся по всей длине стрелы, образовав туннель. Наконец коснулся борта корабля. Прильнул к нему, словно голодная амеба, и принялся создавать вокруг люка толстый защитный кожух.

Минутой позже пассажирам сообщили, что они должны покинуть кабины низкие, продолговатые каморки, в которых вначале стояли анабиотические емкости, а теперь размещались лежаки с виртуальными и медицинскими комплексами. Кроме Даниеля, в коридор вышло несколько солдат в штатском. В большинстве – подготовленные к прыжку лысые тощаги. Космическая экспедиция зомби.

Даниель медленно двигался к выходу. К его ноге и плечу были прикреплены нейрополицейские. Любое непослушание, грубый ответ, отсутствие реакции, игнорирование приказа наказывалось болью. После того как он добрался до шлюза, его запихнули в шаровой транспортный пузырь. Чтобы там поместиться, пришлось поджать ноги. Он услышал, как автоматы проверяют герметичность скорлупы, почувствовал легкий толчок, и шар поплыл вдоль серебристого канала, только что образованного из оболочки базы. Пузырь раскрутили, так что сейчас он медленно вращался. Благодаря размещенным на уровне оси экранам Даниель мог рассмотреть оболочку станции вблизи. Ничего интересного он не увидел – металлическую массу пересекали более светлые полосы, как бы сухожилия или связки, порой поблескивал серебристый или золотистый участок, вероятно, выход регистратора или датчика. Впереди и позади себя он видел цепь вращающихся транспортных пузырей. Когда они добрались до цели полета, он с удовольствием покинул тесную скорлупу и оказался в небольшом, ярко освещенном помещении, скорее всего очередном шлюзе. Чувствовал вес собственного тела, хоть и серьезно уменьшенный. Проделал три быстрых шага, покачался на пятках – опыт говорил ему об искусственной гравитации. Даниель знал, что перемещение в зоне искусственного тяготения требует навыка. Когда-то он неоднократно тренировался в этом, и теперь оставалось надеяться, что боевой сопроцессор сохранил-эту часть былых рефлексов.

Неожиданно ведущая в помещение дверь раскрылась. Там стояла Дина. Она не ответила на приветствие Даниеля, даже не сделала шага в его сторону. Лишь когда ее подтолкнули сзади, вошла в комнату. Следом вошел Танкред Салерно. Он широко улыбался, глаза у него блестели, он выглядел деятельным и бессмертным.

– Привет, я много о тебе слышал. Нет, серьезно, я очень хотел познакомиться с тобой лично! – сказал Танкред, потом обнял Дину, провел рукой по ее ягодицам и поцеловал.

2

– Надо сказать, я не понимаю твоей морали. Нет, я ее не осуждаю, не принимай этого только на свой счет. Мое изумление все время вызывает то, что проделывали ты и твои сподвижники. Вы подвергали опасности жизнь миллионов простых людей во имя ценностей, которые отнюдь не были их ценностями. Ну, может быть, некоторых. И вам было хорошо? Если б ты рисковал чужой жизнью ради обретения материальных благ, тебя бы назвали скотиной. Да ты и сам так назвал бы подобных пройдох. Больше того, ты их даже убивал. Ты охотился на пиратов, верно? Того, кто решился бы пожертвовать другими людьми ради закрепления своей религиозной доктрины, ты счел бы опасным психом. Насколько я знаю, ты ликвидировал достаточно много таких культистов-сектантов.

Но вот последовательности тебе не хватило. Логики – ни на грош. Твои дружки подвергали опасности жизнь миллионов граждан во имя каких-то дряхлых колонизационных правил, ради свободы, давних законов. И вам казалось, что все в порядке, а? Хотя тем людям, от имени которых вы, как правило, выступали, было наплевать на эти законы, и они отдали власть врагам… И вы еще считаете себя героями. Очень все это странно.

Не забывай, что я управляю твоими кандалами. Непосредственно. Не дури. Ей-богу, не стоит.

Малышка, подай ему воды и иди сюда. Помассируй мне шею. Ну, иди…

Я же сказал, не глупи. Больно? Так и должно быть. Помассируй себе ногу, через час будет как новая.

* * *

– Можешь гордиться собой, – продолжал Салерно. – Мы никого так долго не искали, как тебя. Ты был молодцом. Серьезно говорю. Вероятно, тебе есть что рассказать. Но это уже не моя забота. Я отошлю тебя дальше. Таков приказ. Ты собирался прыгнуть через проход – и прыгнешь! Только не в ту сторону, в какую хотел. Честно говоря, я не знаю, куда тебя вышлют. Так что, к сожалению, не могу сказать.

Тебя очень ждут, поверь, очень. После смерти Клякса Кликса, того клона, ты стал весьма ценным свидетелем.

А знаешь, ведь армейские дебилы совершили ошибку. Когда убили всех ваших. Глупый просчет. Им было приказано вас допросить, а забить уже потом, в базе. А они поспешили. И знаешь почему? Потому что им даже в голову не могло прийти, что вы побывали там, где… побывали. Для них вы попросту все время стояли на том дурном помосте. В неразберихе никто не заметил, что двое из вас исчезли, а на их месте появился кто-то другой. Понимаешь? Судя по показаниям датчиков, вы не двигались с места. В ваших сопроцессорах не было ничего, касающегося «прогулки». Однако было зафиксировано нечто странное. Какие-то изменения. Знаешь, что они подозревают? Что вы все же побывали там, только в нашем мире ваша эскапада длилась короче, чем время Планка. Прости, слово «короче» тут не годится. Невозможно зафиксировать отрезок, более короткий, чем время Планка. А вы в нем уместились, побывав там и вернувшись. Этакая теория без доказательств. Ты их нам представишь.

Дина, я хочу, чтобы ты ко мне прикасалась. Здесь. И здесь. Здесь тоже…

Ревнуешь, да? И сильно? А ну, покажи, как сильно! Как?! Больно?

* * *

– Тебя не утомляет моя болтовня, – не замолкал Салерно. – Надеюсь… Скажу тебе честно, я очень взволнован. Насыщен. Два долгих года я был отрезан от Сети. Получал лишь обрывки