Разгильдяй - Сергей Николаевич Чехин

Тугой жгут качнулся в полуметре от лица. Сердце заколотилось, и в этот миг из кончика щупальца выскочили когтистые отростки. Так вот как ты охотишься, козел. Я глубоко вдохнул и унял дрожь в теле, с любопытством естествоиспытателя разглядывая жгут. В мыслях сразу возник добрый дедушка из передачи про животных, знакомым с детства хриплым голосом рассказывающий о неведомой зверушке. Внешность бледного хренпоймиктозавра отвратительна, кхе, и ужасна, но так ли опасен представитель этого вида на самом деле?

Представил это и чуть не заржал. Страх утек как вода из бочки с пробитым днищем. Щупальце тут же втянуло когти, коснулось холодного лезвия и уползло прочь.

— Леня! — взвизгнули из комнаты. — Стой!

Поздно. Смело шагнул на крыльцо. Подбоченился и задрал голову, щурясь от утреннего солнца. Твари выпучили зенки и все разом уставились на обнаглевшего в край человечка, но ни одна не посмела напасть. Оказалось, их было вовсе не две. Всю крышу усеивали жирные пульсирующие слизни с несчетными отростками. Наверное, при желании они могли принимать любую форму, даже человеческую. И слава всем богам хаоса, они оставаясь при этом достаточно толстыми, чтобы не протиснуться в дымоход.

— Леня! — Девушка схватила подол плаща и попыталась утащить внутрь.

Спокойно ответил:

— Идем.

И протянул ладонь.

— Но…

— Все будет хорошо, — улыбнулся, объятый золотым ореолом солнечных лучей. — Главное не бойся.

— Легко сказать, — буркнула она, воровато озираясь.

— Я же цел. На крышу только не смотри.

— Уверен?

— Как никогда прежде. За мной.

Мы взялись за руки и спустились с крыльца. Первые секунды бегства прошли без происшествий, и вдруг как назло одна из гадин протяжно квакнула. Скорее всего, просто зевнула, нежась в тепле после ночного дебоша, но Лира вздрогнула и оглянулась. Малейшего испуга хватило, чтобы взбудоражить всех без исключения чудищ. Слизни надулись, как жабьи мешки, выпятили хоботами пасти и метнули к спутнице скрученные щупальца. Обвив запястья и лодыжки, марзальцы буквально распяли ее в воздухе и поволокли наверх, возбужденно стрекоча.

Я прыгнул и повис на талии подруги. Мои шестьдесят кило нисколечко не замедлили смертельный подъем. Не помогли и полетевшие в клыкастые глотки огненные шарики и молнии. Порождения тьмы даже не шевелились, несмотря на все мои старания.

— Успокойся! — воззвал я к гласу разума, но одно дело увещевать в тишине и спокойствии, и совсем другое, когда тебя вовсю тентаклят, и надежда на спасение испаряется быстрее разогретого спирта.

— Не могу! — рявкнула Лира, дергаясь изо всех сил, подобно угодившей в паутину мошке.

— Через немогу! — я тоже не отставал, пытаясь хоть на секунду замедлить подъем. — Иначе нам конец!

— Брось меня и беги!

Мысль логична и во многом справедлива, но после всего пережитого я вряд ли сумел бы обречь подругу на медленную и наверняка мучительную гибель. Поэтому честно выкрикнул:

— Не брошу!

— Дурак!

— Сама дура! Не можешь не трусить пару минут!

Я подтянулся и встал на жгуты, чтобы тряской и качкой случайно не сломать девушке хребет. До ближайшего чудища рукой подать, а что делать — без понятия. Прицелился и швырнул файербол прямо в глаз, но марзалец лишь моргнул и как ни в чем не бывало продолжил стягивать лапу.

— Вот и все. — Лира печально улыбнулась. — Хоть ты и полный придурок, но с тобой было весело.

— Заткнись.

— Надеюсь, у тебя все получится. Найдешь себе новую Спутницу. А я растекусь по этой крыше марзальским дерьмом.

— Заткнись…

— Ну и небольшой прощальный подарок. Заслужил.

Лира зажмурилась и чмокнула меня в щеку.

Тварь тем временем распахнула пасть еще шире, готовясь впиться жертве в спину. И тут я понял: огонь и ток на них не действуют, потому что гады сами порождения зла и смерти. К тому же, судя по словам Линн, с порождениями Марзала борются паладины и священники, а в чем главная фишка этих ребят в любых фэнтезийных играх и книжках? Правильно.

— Не болей, сучонок.

Я замахнулся и со всей силы вонзил обломок деревяшки в щупальце. Целебный золотой «червячок» шустро нырнул в белую плоть и, ветвясь, растекся по тканям. Нечисть отпустила руку Лиры и поднесла жгут к морде, будто не веря своим глазам. А дальше началось невообразимое. Слизни в спешке отращивали паучьи лапки и с диким треском и хлюпаньем бежали от сородича, как от прокаженного — уползали, кубарем скатывались по крыше, сигали прямо в снег.

Сияющая змейка тем временем заполнила всю тушу, словно монстру пустили по венам расплавленное железо. Гад наконец бросил добычу и затрясся в агонии, стремительно выцветая, теряя плотность и превращаясь в полупрозрачный студень. С крыши полилась вода — охваченный лечебным светом марзалец таял, как медуза на сковородке.

Боги, как же он вонял… У вас в городе хорошие мусоровозы? У меня вот протекают. Идешь жарким летним деньком домой, а на асфальте лужицы киснут. Представили аромат? А теперь усильте его раз в десять и добавьте нотки полуразложившийся дохлятины. Вот так от жижи и несло. Не оборачиваясь и зажимая носы, мы поспешили убраться прочь от проклятой сторожки, и покуда не добрались до выхода из долины, ни разу не обернулись.

— Спасибо, — сказала спутница.

— Ерунда, — я улыбнулся и подмигнул. — Сегодня я, завтра ты.

Лира ответила улыбкой и крепче сжала мою ладонь.

Но, несмотря на удачный исход, неприятности только начинались.

* * *

Впереди простиралась каменистая равнина — плоская как стол и рассеченная надвое извилистой рекой. Река впадала в море или океан: на необъятной темно-синей глади покачивались белые хлопья льдин, а вдоль берегов как грибы после дождя белели яранги — купола из шкур, увенчанные столбами дыма.

— Это Дикие земли, крайний север Герадии. — Линн дохнула на замерзшие пальцы. — Здесь живут племена эйнов. Они платят налоги, но в целом сами по себе. Река, — Спутница указала пальцем на серебристую змейку, — называется Саммерен, она впадает в Брилльское море. Раньше по ней можно было доплыть до самой столицы.

— А сейчас?

— Выше по течению Ангвар, большой и хорошо укрепленный город. Кто знает, под чьим он флагом? Но путь все равно срежем.

— Гляди, — я приставил ладонь ко лбу, жмурясь от блестящего снега, — нас уже встречают.

От ближайшего скопления яранг выдвинулся небольшой отряд всадников. Скакуны напоминали лошадей, покрытых густой длинной шерстью. Черные, белые, пятнистые, с заплетенными в косички гривами, лошадки выглядели донельзя забавно, чего не скажешь о наездниках.

Издали казалось, будто эйны носили облегающие водолазки нежно-голубых оттенков. Одежды выглядели довольно футуристично, а на деле оказались снятыми