Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко

— Днёвка, — поправила его Алина так же тихо. — Днём большинство видов прячется. Отдыхают. Ночью выходят на охоту.

Наш вагон, беззвучный призрак, пронёсся мимо платформы. Никто из монстров не обратил на нас внимания. Они не слышали нас, хоть и заметили свет. Для них мы были просто ещё одной непонятной деталью в этом царстве вечных сумерек.

— Слава богу… — прошептала Вера. — Они нас не заметили.

Станция осталась позади. Мы снова погрузились в непроглядную тьму тоннеля.

— Фокусник, отпускай, — скомандовал я.

Маг с облегчением опустил руки. Тишина развеялась, и вагон снова наполнился жизнью. Густой, низкий гул двигателей, перестук колёсных пар, поскрипывание обшивки. Весь этот механический хор звучал почти успокаивающе. Иллюзионист тяжело дышал, но на его лице сияла гордая улыбка. Он снова справился.

— Тень, набирай скорость, — приказал я. — Олеся, что впереди?

Девочка, не выходя из транса, ответила:

— Пусто, дядя Лёша. Впереди только темнота.

Я кивнул. Поезд уносил нас всё дальше и дальше вглубь московского подземелья, в неизвестность. Каждый пройденный метр становился маленькой победой. Но сколько ещё мы проедем, пока не наткнёмся на проблемы, неизвестно.

Отступив от пульта, я прошёл в салон. Усталость, которую я до этого игнорировал, навалилась разом, свинцовой тяжестью осев на плечах и ногах. Команда, пережив очередной приступ адреналинового ужаса, расслабленно растеклась по сиденьям. Кто-то молча смотрел в тёмные окна, кто-то проверял оружие, кто-то просто сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом относительной безопасности.

Я рухнул на жёсткое сиденье рядом с Искрой.

— Слушай, капитан Немо, — начала она. — А куда наш «Наутилус» должен приплыть?

— Для начала к следующей станции, — пробормотал я, материализуя из инвентаря бутылку с водой. Пластик был холодным, почти ледяным. Эта бутылка какое-то время полежала в холодильничке Бориса, а в инвентаре предметы не меняются. Я открутил крышку и сделал несколько больших, жадных глотков. Вода, обычная вода, сейчас казалась эликсиром жизни. Она смывала горечь, скопившуюся во рту.

— Лёха, ты прям красава, — раздался гулкий бас Медведя. Он сидел напротив и протирал тряпочкой лезвие своей секиры. — Когда БТР рухнул, я уж думал, что всё. Уже не вывезем, каюк нам. А ты раз! И поехали! Я б в жизни не додумался поезд запустить. Да и не сумел, чего греха таить.

Я скупо кивнул, принимая похвалу. Женя, сидевший поодаль и молча чистивший свой автомат, поднял на меня взгляд. В его глазах, обычно отстранённых, читалось неприкрытое уважение.

— Я тоже думал, что броневик — это предел, — тихо сказал он. — Но поезд… Вообще другой уровень.

— Уровень безумия, ты хотел сказать? — вставила свои пять копеек Искра. — Лёша у нас безумный гений. Но раз мир сошёл с ума, то всё правильно.

— Алексей, — подал голос Олег Петрович. — Тебе бы не мешало проверить здоровье. Такие нагрузки, что физические, что ментальные, не проходят бесследно. Я могу…

— Я в порядке, Петрович, — прервал я. — Лучше за остальными присмотрите.

— Лёша, да ты себя в зеркале видел? — посмотрела на меня Вера. — Ты измучен почти до предела. И бледный… как вампир после голодовки.

Мои губы дрогнули в усмешке. Слышать от Веры шутки дело непривычное.

— Верунь, — обратилась Искра. — Лёша у нас герой, а они склонны к самопожертвованию. Но в итоге всегда преодолевают все невзгоды и побеждают.

— В реальной жизни герои плохо кончают, — вздохнул я. — А я планирую жить долго и умереть в своей постели от старости. В окружении семерых детей и десятка приручённых хомяков.

Искра прыснула, а я посмотрел на светящуюся брошь, которую она положила на соседнее сидение.

— Отдай, — я забрал у неё побрякушку, и мягкий свет погас. Вагон снова погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом из кабины.

— Атмосферненько, — сказала рыжая. — Даже не знаю, на что меня тянет больше: рассказать пару страшилок или прикорнуть на полчасика.

Я вернулся в кабину. Тень всё так же неподвижно сидел за пультом, его силуэт вырисовывался на фоне убегающих под нас рельсов. Олеся сидела на полу рядом, прислонившись к стене, и, судя по её ровному дыханию и светящимся глазам, всё ещё находилась в «Слиянии» со своими жуками.

— Опять большое пространство, — тихо прошептала она. — Но оно другое.

— В чём разница? — напрягся я.

— Оно светится, — ответила девочка. — Неярко. Зелёным. И… там все мёртвые.

— Все? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Ты уверена?

— Да. Мои жуки чувствуют. Ни одного живого. Только запах гнили и… чего-то странного. Как в сыром подвале. Очень много мёртвых. Они лежат везде. На платформе, на лестницах.

— Пути свободны?

Она на секунду замолчала, концентрируясь.

— Почти. Несколько тел лежат прямо на рельсах. Небольшие.

Я нахмурился. Станция, полная трупов мутантов и странного зелёного свечения. Это не просто тревожный звонок. Это набат.

— Олеся, прикажи своим жукам лететь дальше. Не хочу, чтобы они пострадали от чего-то опасного. Тень, сбавляй до десяти километров, — скомандовал я, хотя очень хотелось, наоборот, подбавить скорости. — Подходим очень медленно и осторожно. Хрен его знает, что там. Не хочу, чтоб какая-то тварь выскочила в самый неожиданный момент. Фокусник, снова твой выход. Абсолютная тишина.

Впереди, во тьме тоннеля, забрезжил свет. Неясный, рассеянный, болотно-зелёного оттенка. Он становился всё ярче, окрашивая бетонные стены в нездоровые, трупные тона. Мы въехали под своды станции, и картина, открывшаяся нам, заставила всех замолчать.

Станция «Крылатское» действительно превратилась в нечто… неземное. Вся она, от стен до самого верха сводчатого потолка, была покрыта светящимся ковром. Всё устилал какой-то налёт, похожий на плесень или лишайник, который испускала ровное, тошнотворное зелёное сияние.

В этом мертвенном свете платформа выглядела как поле бойни, в которой проиграли все. Десятки, если не сотни, трупов мутантов самых разных видов валялись в различных позах. Но самое жуткое, что их тоже покрывал этот люминесцентный налёт. Пока не сильно, будто только начал расселяться на источнике пищи.

— Это… плесень? — шёпотом спросила Вера, глядя в окно.

Алина, стоявшая за её спиной, кивнула.

— Скорее всего. Какая-то мутировавшая форма миксомицетов или грибницы. Люминесценция у грибов встречается. Но чтобы в таких масштабах…

— Круто, — выдохнула Искра с нездоровым восторгом. — Мы видели мутировавших тараканов, пауков, медведей, крыс, улиток, а теперь ещё и мутировавшую плесень! Наш мир становится всё интереснее!

— Ничего крутого в этом нет, — отрезал я, не отрывая взгляда от жуткого зрелища. — Эта дрянь токсична. Смертельно токсична. Смотрите, — я указал на трупы. — Они все целые. Их не убили в бою. Они просто сдохли. Отдыхали здесь, дышали этим… и всё. Нужно немедленно ускоряться, пока мы тоже не надышались…

И в тот момент, едва я договорил, произошло то, чего я боялся больше всего.