Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

Несмотря на полную смену вывески и новую красно-золотую ливрею, повторяющую цвета советского флага, «потроха» команды остались в значительной степени итальянскими. База по-прежнему находится в Турине, большая часть механиков и менеджмента — местные специалисты. За штурвалом одного из двух болидов и вовсе сидит итальянец Никола Ларини.

И тем ироничнее, что первое историческое очко советской команде принес не опытный Ларини, а русский пилот Виктор Козанков, до этого выступавший во внутренних соревнованиях СССР и в Формуле-3. Запомнилась команда в сезоне не только результатами на трассе, но и успехами в подготовке техников. Именно Lada неожиданно установила рекорд сезона по скоростному пит-стопу, поменяв шины на болиде Козанкова за рекордные 4,5 секунды во время дождливого Гран-при Великобритании. Эта блестящая работа механиков позволила пилоту сохранить позицию и в итоге заработать то самое заветное очко.

Так или иначе, со следующего сезона команду ждут кардинальные перемены. По словам инсайдеров, база команды покинет Турин и переедет в СССР, где будет расположена в Крыму, на «домашнем» автодроме. Продолжится и кадровая революция: вместо опытных итальянцев будут приходить советские техники и инженеры. Правда, всем нынешним членам команды уже предложено переехать в СССР, однако существуют сомнения, что многие захотят воспользоваться этим предложением.

Техническая программа тоже обещает быть амбициозной. Русские обещают отказаться от контрактного мотора Honda, использовавшегося в этом сезоне, и представить собственную силовую установку. Также ходят слухи о неких ультрановинках в аэродинамике, якобы разработанных секретными институтами, которые обычно занимаются самолетами и космическими кораблями.

Участие советской команды в Формуле-1, по слухам, уже вызвало заметный подъем интереса к гонкам внутри СССР и всего восточного блока. Возможно, в недалеком будущем нас ждет целая волна молодых талантливых гонщиков с Востока. Смогут ли они конкурировать с западными школами? Покажет время.

Пятнадцать минут не понадобились. Когда вертолёты, рванув с места в ночное небо, приступили к своей части марлезонского балета, бой охватил уже весь центр города. Где-то за домами била в воздух одинокая мелкокалиберная зенитка, однако без радиолокационных систем наведения попасть в темноте в кого-то можно было только случайно.

Пилот не стал растягивать удовольствие: с одного виража вошёл в атаку со снижением, дал очередь НАРов в край парка — и там сразу подскочили три огненных столба: топливо, ящики, судя по вторичной детонации — какие-то боеприпасы. Вторая машина пошла почти следом, с разворота прошила очередями крышу казармы — мелькающие в ночи трассеры, короткие вспышки, лязг металла и разлетающегося камня.

В ответ — заполошные выстрелы откуда-то из-за стены, кто-то высаживал автоматные магазины длинными очередями, опять же без серьёзного шанса хоть куда-то попасть. Пулемётчик со второй вертушки отвечал коротко, прицельно и главное — результативно. Как на учениях.

— Есть накрытие, — бросил в гарнитуру пилот. — «Командир», твоё окно.

— Пошли, — сказал Корчагин.

Группа Корчагина сработала быстро, благо случайных людей там не было, каждый имел за плечами боевой опыт. Две гранаты в пролом решётчатого окна, туда же очередь из автомата, потом сразу рывок внутрь, пока там не успели сориентироваться, вторая группа — на крышу, «Маркони» с напарником и прикрытием — к щиту радиоузла. Всё это давно отработано, каждый знает свой манёвр. Как в балете: каждый шаг, каждый взмах. Только крови куда больше.

Внутри пахло дымом, сгоревшим порохом и взлетевшей пылью. Двое в форме выскочили из-за угла и тут же упали, срезанные автоматными очередями. Третий, в майке, поднял руки и затараторил по-французски. Степанов, не меняя выражения лица, кивнул ему стволом на пол и отпихнул ногой в сторону упавший на пол классический американский «кольт».

— Эфир наш, — крикнул «Маркони». — Давлю их частоту.

— Дави, — согласился Корчагин. — Туре?

— Внутренний двор держим. Они кричат, но выходят потихоньку. Я сказал, что кто бросит оружие, тот будет жить. Убедительно сказал, — в голосе малийского генерала сквозила холодная усталость. Это был человек, который отлично знал цену человеческой жизни и не хотел лить кровь попусту. Тем более завтра это вполне могли уже быть его собственные солдаты.

Где-то справа затрещало, потом рвануло. Вверх, разбрасывая во все стороны искры, ушёл снаряд гранатомёта, за ним — ещё один. Теоретически из РПГ-7, конечно, можно сбить вертолёт, но только если попадёшь, а с этим в ночном бою было сложно. Тем не менее лётчики вняли «предупреждению» и, отвернув, разорвали дистанцию. Этой заминкой и воспользовались осаждённые: что-то вновь рвануло, и из-за угла показалась колонна: «пикап», «пикап», «Тойота» с пулемётом и, в конце, большой чёрный «мерседес» — редкая птица в здешних краях. Местные чаще всего предпочитают что-то более проходимое, нормальных дорог в этих краях отродясь не имелось.

— Командир, — сказал пилот, — у них машина похожа на правительственную. Идут к мосту.

— Перекрёсток держим, — отозвался Корчагин. — Вторая вертушка, приготовиться. «Мерседес» не взрывать. Колёса, двигатель. Ну, по возможности. Надо бы посмотреть, кто внутри.

— Принял.

Очередь НАРов легла чуть впереди колонны, подрубив ведущий «пикап». Тот кувыркнулся через бок, перекрывая улицу. «Тойота» дёрнулась, попыталась объехать — и тут же получила длинную очередь с воздуха, опрокинулась, оставляя вокруг себя грязный росчерк масла. «Мерседес» дал задний, водитель заметался, как рыба, вытащенная на берег. Ещё одна короткая очередь перечеркнула переднюю часть автомобиля, во все стороны полетели куски металла и другие потроха разнесённого в щепки мотора, понятное дело, никуда больше «Мерседес» ехать не мог.

Дверь распахнулась, из салона вывалился мужчина в форменном кителе. За ним ещё двое — очевидно, охранники. Судя по хаотичным движениям, попадание из крупнокалиберного пулемёта по машине их изрядно оглушило и дезориентировало. Один поднял пистолет, выстрелил в небо, как будто это могло кого-то остановить. Никого и не остановило.

— Лежать! — рявкнул по-французски один из людей Туре, подбегая. — Бросить оружие! Лицом в землю!

Первый охранник не послушался и попытался было — без всякого шанса на успех — открыть огонь по набегающим солдатам. Получилось плохо — тяжёлые автоматные пули в несколько очередей едва ли не разорвали тело мужчины пополам. Второй геройствовать не стал, опустил пистолет и лёг. Мужчина в кителе качнулся, опёрся рукой о дверцу, посмотрел на площадь — и вдруг ухмыльнулся как-то натужно и растерянно. Потом сполз на колени. На кителе расплывалось тёмное пятно. Пуля нашла бывшего президента раньше, чем он успел осознать, что потерял власть.

— Это он? — негромко спросил