Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

ожидающие ребёнка, а также матери малышей, получают отсрочку на весь период беременности и на три года после рождения ребёнка. Матери двух детей, как полностью выполнившие свой долг перед обществом, освобождаются от службы. Таким образом, государство сочетает принцип равноправия с заботой о семье и материнстве.

Девушки, выбравшие альтернативную гражданскую службу, будут работать не только в медицинских и учебных учреждениях, но и получать там базовые медицинские и педагогические знания, столь необходимые каждому гражданину развитого социалистического общества. Эти навыки станут для них прочной основой дальнейшей трудовой и общественной деятельности.

Программа, вступающая в решающую фазу, демонстрирует неуклонность курса партии на глубокое социальное обновление и укрепление обороноспособности нашей великой Родины.

— Тащ полковник, сколько нам ещё ждать? Уже все задницы отсидели, — возглас получившего только недавно погоны прапорщика мгновенно нашёл отклик среди остальных, сидящих в полной боевой готовности солдат.

— Степанов, ты охренел? — На самом деле Корчагин и сам уже начинал нервничать: по идее «сигнал» должны были дать уже полчаса назад. Впрочем, это Африка: ждать от местных негров пунктуальности — только лишний раз расстраиваться. — Когда надо будет, тогда выдвинемся. Ты не пропустишь, я тебе обещаю.

Степанов прошёл в команде полковника столько, что мог позволить себе куда больше, чем обычный прапорщик при обычном полковнике. Но когда вы вместе сначала несколько лет бегали по горам, потом давили пакистанцев, потом возили всякие сомнительные грузы и вообще успели отметиться чуть ли не во всех поганых уголках планеты, понятие субординации — не в боевой обстановке, конечно, там всё серьёзно — имеет свойство смазываться.

В углу встрепенулся сидящий «на ключе» Маркони.

— Я «Красный-восемь»… — Несколько секунд он внимательно слушал пришедшее сообщение. После чего ответил коротко: — Принял, «Золотой-один».

— Есть команда?

— Так точно, товарищ полковник. Код «синий», — буквально на ходу сворачивая оборудование, ответил радист. Одновременно с ним зашевелились и остальные спецназовцы отдельной штурмовой роты, ведомственно относящейся к СВР.

— Хватай мешки — вокзал отходит, — Корчагин сам подхватил автомат, закинул его на плечо, другой рукой поднял с пола небольшой «командирский» рюкзак. — По коням, парни, представление началось.

То, что в Мали что-то началось, понятно было давно. Ещё в конце 1985 года произошла пограничная война между Мали и Буркина-Фасо, потом президента последней в 1987 попытались — неудачно — свергнуть, что привело к появлению в этой маленькой, забытой богами африканской стране со смешным названием советской военной миссии. А ещё в 1986 году Франция ударила по Ливии ядерной бомбой, что, конечно же, отнюдь не добавило к Парижу симпатий со стороны Каддафи. Каддафи был странным и со всех сторон сомнительным персонажем, но чего у него не отнять — он умел мыслить масштабно. Плюс у него были деньги, много нефтедолларов, которые ливийский лидер с некоторых пор щедро тратил на то, чтобы сделать французам больно везде, где только мог дотянуться.

В начале 1989 года на севере Мали началось восстание туарегов, и там практически даже никто не пытался скрывать, что оружие для него было оплачено из ливийского кармана. Собственно, восстание началось не на пустом месте, а по причине поразившего регион голода — из-за засухи и падежа скота. При этом центральное правительство Мали Муса Траоре — абсолютная марионетка Парижа, который с экономической точки зрения полностью лежал под французами, — никак помогать своим кочевым гражданам не собиралось…

— Все загрузились? — Пилот Ми-8 в жёлто-красной «пустынной» краске без знаков различия государственной принадлежности и тактических номеров высунулся из пилотской кабины и нашёл глазами полковника. Тот кивнул и махнул рукой вверх, мол «взлетаем».

Движки взвыли, выходя на максимальные обороты, и вертушка — а с ней и ещё несколько товарок справа и слева — тяжело, оторвавшись от импровизированного аэродрома, потянулась в тёмное ночное небо. От границы Буркина-Фасо, где была оборудована «база подскока», до столицы Мали, города Бамако, — триста километров. Час лёта, с небольшим.

Где-то там внизу, в темноте — такой роскоши, как ночное освещение, большая часть населённых пунктов этой страны позволить себе, очевидно, не могла — проносились огромные территории, которые за последние полтора года стали ареной необъявленной и юридически никак не оформленной войны. Прямого вторжения вставшая на путь социализма африканская страна позволить себе не могла — Буркина-Фасо была просто меньше и слабее соседа, даже если отбросить влияние Франции в регионе и возможную интервенцию прочих марионеток Парижа, таких как, например, Нигер или Кот-д’Ивуар, — поэтому на просторах Сахеля развернулась бесконечная малая война. С одной стороны воевали наёмники из всякой европейской швали, воюющей на деньги французов, с другой — бывшие иракские военные, на деньги СССР. Никакой линии фронта тут не было: просто небольшие манёвренные группы переезжали из одного селения в другое, иногда сталкивались между собой, стреляли, разъезжались в стороны — и такая круговерть могла продолжаться практически бесконечно. Пока среди военных Мали наконец не нашёлся человек, решивший, что пора это дело заканчивать.

— Командир, там огни по курсу. Что-то горит, причём очень ярко, зарево на полнеба, — мысли Корчагина вновь были прерваны голосом пилота в переговорном устройстве. — Нам точно туда надо?

Несмотря на общий смысл реплики, по слегка весёлому и возбуждённому голосу летуна было понятно, что тот уже настроился на «драку». Благо какая-то организованная ПВО в Мали фактически отсутствовала, и по несущимся сквозь темноту бойцам никто даже не пытался стрелять.

«В отличие от Пакистана — вот там действительно было жарко», — промелькнула в голове быстрая мысль у полковника, а вслух он только подтвердил:

— Да, вот где ярче всего сверкает — именно туда нам и нужно.

Понятное дело, что место высадки было определено заранее, а все эти переговоры были лишь для форсу военного, можно сказать — своеобразный ритуал.

— Ну тогда держитесь, садиться будем круто.

— Держимся, парни! — передал полученный от пилотов совет Корчагин своим бойцам, после чего его желудок резко рванул к горлу. Вертолётчики, не желая подставляться под возможный огонь с земли, резко бросили машину вниз, одновременно отстреливая из контейнеров тепловые ловушки. Вероятность наличия «Стингеров» у местных вояк была не слишком большой, однако зенитные ракеты уже начали в небольших количествах всплывать то тут, то там, включая Афганистан, и это уже успело стоить советским лётчикам нескольких жизней, поэтому перестраховка выглядела совсем не лишней.

— Рассыпаться, занять периметр! Не рискуем, парни: сначала стреляем, потом спрашиваем документы, — несмотря на такой воинственный настрой, в точке высадки противника не было