Каратель. Том II - Максим Петров

class="p1">Моя последняя фраза заставила Витю улыбнуться и многозначительно посмотреть по сторонам. Ну да, прозвучало не очень правдиво в контексте очередных убитых магистров, но, если честно, я и впрямь не отказался бы от пары-тройки спокойных месяцев жизни, но для этого нужно сначала снести бошки всем врагам. И в этом мире их у меня оказалось достаточно много. Но ничего, вода камень точит, так, кажется, тут говорят. Когда голова Долгорукова отделится от его туловища, очень многие поймут, что ко мне все-таки лучше не лезть. Интересно, Скуратов уже знает о том, что Долгоруков проиграл? Скорее всего, да, старик слишком сильно любит контроль, по-любому у него есть агенты в городе. Узнать бы кто, но нет, слишком много придется потратить для этого сил и времени, а сейчас у меня немного другие приоритеты.

— Итак, раз никто не против моей затеи, то начинаем подготовку, — я хлопнул Витю по броне, — это придется снять, возьмем броню наших гостей. Выбирайте образцы в рабочем состоянии, но грязные. Чем больше копоти, тем лучше, можно еще организовать в них пулевые отверстия, хотя лучше не надо. Наша задача выглядеть так, словно мы только что вышли из боя, так у нас будет время выбраться из дирижабля, прежде чем кто-то заметит несоответствие.

— Все сделаем, господин, — Витя кивнул, — комар носа не подточит, вот увидите.

— Хорошо, а я пока, пожалуй, поговорю с главным персонажем в этой всей истории, — ухмыльнувшись, я покосился на Румянцева, что сидел чуть в стороне, связанный по рукам и ногам.

Чтобы этот идиот не бросался конструктами, я немного вмешался в работу его источника, а учитывая тот факт, что он еще и подстреленный, сейчас он такой себе боец.

— Ну что, граф, готов? — подойдя к нему, я присел на корточки и улыбнулся, — тебе предстоит сыграть очень важную роль в моей мести Долгорукову. Ты не переживай, я сделаю так, чтобы твое имя запомнилось, — глядя в полные ненависти глаза графа, я продолжал улыбаться.

Да, этот мирок еще не знает, что его ждет, даже не представляет. Мне еще далеко до себя прошлого, однако потихоньку я вновь обретаю свои силы. Еще полгода где-то, и местным придется смириться, потому что я наведу порядок в этом курятнике.

Похлопав Румянцева по щеке, я направил в него немного силы, чтобы он не умер окончательно, и когда глаза графа закрылись, кликнул парочку бойцов и приказал им аккуратно перенести Румянцева ближе к месту посадки дирижабля. Один как раз прямо сейчас спускался на поле рядом с особняком, видимо, на нем нам и суждено отомстить одному столичному ублюдку.

* * *

Сорок минут спустя.

— Господин, все готово, — подошедший ко мне Витя сам на себя не был похож.

В силовой броне Долгоруковых он смотрелся достаточно комично, вот только тяжелый пулемет в его руках намекал на то, что шутить с ним не стоит.

— Отлично, — я хлопнул в ладони, — что ж, тогда полетели в столицу. Давно, знаешь ли, мечтал туда вернуться, и вот наконец-то это случится. Не зря ж говорят, если стремится к своей мечте, рано или поздно у тебя все получится, — я подхватил свой автомат и, глянув в сторону усадьбы, увидел сестру, стоявшую у окна.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась и помахала рукой, и знаете, мне как-то легче стало, что ли. Тьфу ты, сентиментальным становлюсь, совсем размяк. Чтобы не расстраивать Алису, пришлось помахать в ответ, а ведь где-то там еще и дядя Степа стоит, ворчит на меня. Ничего страшного, в конце концов я это делаю в том числе для них. А то Долгоруковы просто перебили бы их, хотя нет, все умерли бы раньше, во время той войны, что унесла жизнь отца настоящего Александра.

* * *

Двадцать минут спустя.

Огромный боевой дирижабль медленно поднимался все выше и выше. В рубке управления сидели люди Румянцева, конечно же, после того как я обработал их мозги. Теперь эти ребята искренне мечтают вернуться обратно в столицу и не видят никакой проблемы в том, чтобы доставить до аэродрома сотню хороших ребят. Да и вообще, прямо сейчас они считали нас всех своими друзьями, а друзьям принято помогать, ха-ха.

— Господин, а что будет дальше? — Витя, сидевший напротив меня, решил все-таки задать этот вопрос.

— Ну, я надеюсь на то, что Долгоруков придет в ярость и решит навестить меня лично, — я усмехнулся, — вот только почему-то мне кажется, что он этого не сделает, больно труслив. Хотя шанс все-таки есть, — я откинулся на спинку сидения, — неплохо было бы увидеть князя лично, так сказать засвидетельствовать свое почтение.

— Он если и сделает это, то придет не один, вы же понимаете? — Витя улыбнулся, — никак не могу к этому привыкнуть, еще пару месяцев назад я и не думал, что буду вот так обсуждать войну с одним из самых могущественных князей империи.

— Не просто войну, а победу в этой войне, — я подмигнул бойцу, — привыкай, Витя, со мной тебя ждут очень веселые деньки. Сначала мы превратим Белозерск в неприступную крепость, а дальше будем расширять свои владения, все дальше и дальше. И в итоге не просто вернем себе все, нет, мы возьмем больше. Так сказать, чтобы все усвоили один простой урок: род Меншиковых неприкосновенен!

— Я верю вам, господин, — Витя улыбнулся, — вы уже доказали, что это все не пустые слова. Знаете, это может прозвучать кощунственно, но я рад, что вы стали нашим новым князем.

— Это звучит нормально, — я пожал плечами, — отец сломался, сложил руки, и вот итог. Я так делать не буду, и никому из людей вокруг себя не позволю этого. Так что имей в виду, если вдруг поймешь, что не хочешь большего, приди ко мне и скажи об этом. Я пойму и отпущу.

— Никогда, — глаза бойца сверкнули сталью, — этого не будет, князь, клянусь своей жизнью.

— Что ж, я верю тебе, — кивнув, я прикрыл глаза.

Этот мир мне все больше и больше нравится, однако не стоит забывать о том, что у меня есть главная цель, вернуться и свернуть шею тем гадам, что отправили меня сюда. Уверен, они будут очень, очень рады моему возвращению!

* * *

Москва. Четыре часа спустя.

Военный аэродром Долгоруковых.

Дежурная смена аэродрома мгновенно была поднята по тревоге, когда вместо целой армады на аэродром вернулся всего лишь один дирижабль. Однако, когда бойцы подошли к дирижаблю, они увидели всего лишь четырех пилотов, трясущихся от страха, из сбивчивого рассказа которых они поняли, что операция полностью провалилась, а значит, нужно докладывать