Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

Я активировал дар, ожидая стандартный набор данных — имя, возраст, ранг, эмоции.

И получил… какую-то кашу.

Строчки плясали перед глазами, буквы сливались в нечитаемое месиво. Цифры прыгали и менялись каждую секунду, будто кто-то взял нормальный текст и пропустил его через мясорубку.

«Дмитрий Корсаков. Возраст: 41 год. Дар: [данные нестабильны]. Ранг: D (возможна ошибка считывания). Физические параметры: [аномалия — требуется повторное сканирование]…»

Такого не было ни разу за всё время, что я пользовался даром. Ни разу. На церемонии я сканировал четыреста человек — всё работало идеально. Отца с его артефактами защиты — читалось с задержкой, но читалось. А тут — словно пытаюсь разглядеть человека сквозь грязное стекло, которое ещё и трясётся.

Попробовал ещё раз. И ещё.

Никаких изменений. Мусор, шум, ошибки.

— Наследник? — Марек заметил моё замешательство. — Что-то не так?

— Да что-то дар подводит, — признал я, не отводя взгляда от Корсакова. — Показывает какую-то муть вместо нормальной информации. Может, у него защитные артефакты навешаны?

Марек посмотрел вниз, прищурился, несколько секунд изучал барона.

— У богатых бывают подобные штуки, — сказал он медленно. — Амулеты против ментального воздействия, обереги от чтения мыслей. Но мне всё равно это не нравится. Вообще ничего здесь не нравится.

Мне тоже.

Я присмотрелся к Корсакову внимательнее, пытаясь понять, что именно царапает. Вот он спешился — одним движением, плавным и текучим, почти перетёк из седла на землю. Для мужика его габаритов это было странно. Очень странно. Люди такого размера двигаются иначе — тяжело, с запасом, как медведи. А этот — как большая кошка. Или как что-то, что не совсем успешно притворяется человеком.

На шее у него виднелись шрамы. Старые, побелевшие, но глубокие — кожа вокруг них собралась грубыми складками. Я видел такие в прошлой жизни. Следы от когтей. Крупный хищник, судя по расстоянию между полосами. Медведь или кто-то покрупнее.

Обычно люди после таких встреч не выживают. Этот — выжил.

Рядом с ним спешился мальчишка. Худой, нескладный, лет четырнадцати. Сразу отошёл от отца в сторону и замер, стараясь не отсвечивать. Смотрел на поместье без интереса — скорее с усталостью человека, которого вытащили из кровати, а зачем — не объяснили.

И вот на нём дар сработал абсолютно нормально.

«Игорь Корсаков. Возраст: 14 лет. Дар: Усиление тела, ранг E. Эмоциональное состояние: тревога (45 %), страх за отца (31 %), усталость (24 %)».

Регистратор тем временем подошёл к Корсакову и что-то сказал ему, склонившись к уху. Барон выслушал молча и коротко кивнул. Чиновник раскрыл папку, достал перо и приготовился записывать.

— Спускаемся, — Марек уже двинулся к двери. — Если будет драка, лучше встретить её на открытом месте. В доме зажмут как крыс.

— В узком коридоре отбиваться проще, — возразил я. — Не смогут навалиться всей толпой.

— Смогут просто поджечь дом и ждать, пока мы выбежим. Или задохнёмся.

Убедительно.

Драка. Тридцать человек против нас двоих. Отличные шансы, просто прекрасные.

Хотя нет, вру. Марек один стоит десятерых, судя по тому, что он вытворял с наёмниками Гильдии Теней. Плюс я, если не облажаюсь. Плюс слуги поместья, которые… которые разбегутся при первом же звоне мечей.

Расклад в любом случае так себе.

Мы спустились по лестнице, и сразу стало понятно, что в доме творится полный бардак. Не тот организованный хаос, когда все бегают, но каждый знает своё дело. Нет, это была паника в чистом виде.

Две служанки метались по коридору с охапками какого-то тряпья, едва не врезавшись в нас на повороте. Из кухни доносились всхлипы и причитания — кто-то из женщин то ли молился, то ли проклинал судьбу, разобрать было сложно. За закрытой дверью справа мужские голоса спорили о чём-то вполголоса, и я уловил обрывки: «…через заднюю калитку…», «…да куда ты денешься, идиот, они наверняка…», «…а я говорю, надо было ещё вчера…»

Крысы готовились бежать с корабля. Не то чтобы я их винил.

Елену мы нашли на первом этаже, в коридоре у окна, выходящего во двор.

Она стояла неподвижно, глядя на всадников через мутное стекло. Уже одета — тёмно-серое платье, строгое, почти траурное. Волосы собраны в простой узел, никакой косметики, никаких украшений. Руки сложены перед собой, спина прямая.

И, как обычно, абсолютно спокойная.

— Он пришёл, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Я знала, что придёт. Чувствовала. Но не думала, что так быстро.

Я подошёл ближе и встал рядом, глядя в то же окно. Отсюда двор просматривался хорошо — всадники, лошади, оружие. Корсаков в самом центре.

— Оставайтесь в доме, — сказал я. — Не выходите, что бы ни случилось.

— Хорошо.

Она кивнула, всё ещё не глядя на меня. Пальцы чуть сжались — единственный признак того, что внутри у неё что-то происходит. А может, и это было частью представления. С этой женщиной я уже ни в чём не был уверен.

Марек ждал у входной двери, рука на рукояти меча. Я подошёл, и он толкнул тяжёлую дубовую створку. Петли скрипнули — противный, тянущий звук, от которого хотелось поморщиться.

Утренний воздух ударил в лицо.

Холодный, влажный, пахнущий лошадьми, кожей и металлом. И чем-то ещё — густым, звериным, чего я не мог определить. Во дворе стоял гул: приглушённые разговоры, фырканье коней, звяканье упряжи. Кто-то негромко смеялся справа. Кто-то слева почёсывал лошадь за ухом и что-то ей нашёптывал.

Атмосфера была странной. Не напряжённой, не враждебной — скорее… будничной. Как будто эти люди приехали не убивать, а на обычную работу. Вторник, девять утра, нужно вырезать одно небольшое поместье, потом обед, потом можно и по домам.

Профессионалы, мать их.

Корсаков стоял в центре двора.

Вблизи он оказался ещё массивнее, чем из окна. И ещё неправильнее. Я смотрел на него и не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Не конкретная деталь, а всё вместе — как он стоял, как дышал, как смотрел. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но от него исходило что-то такое, от чего хотелось сделать шаг назад. А то и сразу несколько.

Он смотрел прямо на меня. На губах играла лёгкая усмешка, и я наконец разглядел его зубы.

Белые. Ровные. И… неправильные. Клыки чуть длиннее, чем должны быть. Чуть острее. Мелочь, почти незаметная, но когда замечаешь — уже не можешь развидеть.

— А ты ещё кто такой?

Голос низкий, с хрипотцой.

— Артём Морн, — сказал я. — Гость баронессы Стрельцовой.

Я смотрел на него внимательно и поймал момент, когда он услышал фамилию. Едва заметное движение — плечи чуть дёрнулись, голова качнулась на миллиметр назад. Кто-то другой