Роковой путь - Илья Ангел

— Роман Георгиевич, — к нам подошёл Сергей Ковров, наш вирусолог, сразу же обращаясь к моему заму. — Рад, что вы в порядке. Ваши пробы уже дали поразительные результаты. Иммунный ответ просто феноменальный. Используя комбинацию сыворотки на основе антител Орлова и каталитических свойств вашей крови, мы можем создать прототип лечебного комплекса уже через несколько часов. Благодаря Елисею Марковичу, согласившемуся помочь нам в такое непростое время.

— Да, разумеется, благодаря Елисею Марковичу, — поморщился Рома, пристально разглядывая подошедшего к нам учёного. Он не выглядел удивлённым и испуганным. Скорее заинтересованным нашим появлением.

— Хочу напомнить вам, что находиться здесь без защитного костюма не рекомендуется, — на этот раз Ковров подошёл ко мне, но я только отмахнулся от него.

Подойдя к центральному столу, где в специальных охлаждаемых контейнерах стояли ряды пробирок и несколько шприцов, заполненных мутноватой жидкостью, я принялся рассматривать их, стараясь понять, где что налито. Все контейнеры находились в периметре, огороженном защитным артефактом, а мигающая красная подсветка указывала на то, что это какой-то опасный материал.

— Это что? — прекратив пытаться прочитать, что наклеено на пробирках, я задал вопрос Коврову, стараясь при этом не смотреть на Зимина.

— Это патоген, с которым мы работаем, — сразу же ответил вирусолог, начиная нервничать, явственно ощущая сгущающуюся атмосферу. — Мы смогли выделить и стабилизировать вирус из проб воздуха отеля и тканей первой жертвы. Работаем в трёх направлениях: анализ мутаций, поиск уязвимостей и создание лечебной сыворотки, и впоследствии вакцины.

— Значит, вакцины пока не существует? — уточнил я, переводя наконец взгляд на Зимина.

— Нет, без изучения уникальных образцов и понимания истинной сути иммунного ответа Романа Георгиевича к вирусу с такой изменчивостью вакцину создать просто невозможно, — закончил за него Зимин, вступая в разговор. — В этих шприцах и пробирках, которые вас так интересуют, содержится вирус в концентрации, примерно эквивалентной той, что поразила отель «Северное Сияние».

Я отключил силовое поле защитного артефакта и взял один из шприцов в руку. Даже удивительно, как всего несколько миллилитров жидкости может привести к смерти тысяч людей, если пустить всё на самотёк.

— Вы хотите сказать, что концентрация вируса напрямую влияет на скорость развития симптомов? — спросил я, не отрывая взгляда от шприца в своей руке. — Раньше подобного в отчётах центра по контролю заболеваний я не видел.

— Зависимость прямей некуда, — с неподдельным азартом подтвердил Зимин. — Предыдущие штаммы давали инкубационный период до часа, и развитие симптомов не зависело от вирусной нагрузки. Этот штамм уникален. Чем выше начальная вирусная нагрузка, тем быстрее идёт разрушение. При прямом контакте с концентрированным аэрозолем, как у бедняги Орлова, счёт идёт на минуты. Это совершенно новая, агрессивная форма, — он подался вперёд, не сводя взгляда со шприца, произнося каждое слово с неподдельной гордостью.

Как бы я ни старался, но не смог уловить ни нотки сожаления или раскаяния. Я пристально посмотрел на Зимина и поймал взгляд голубых глаз, в которых не было ни капли безумия.

— Вот как, — тихо произнёс я, окончательно для себя всё решив. — Значит, прямая зависимость.

Резким, отточенным движением, прежде чем кто-либо успел среагировать, я развернул шприц и всадил иглу ему в шею, нажав на поршень до упора. Всё произошло в полной тишине. И от этого шипение впрыскиваемой жидкости и короткий, удивлённый выдох Зимина были слышны очень отчётливо.

— Дмитрий Александрович, что вы делаете? — воскликнул Ковров и сделал движение в сторону Зимина, но Рома его остановил.

— Да, Дима, что ты делаешь? — повторил вопрос Коврова Гаранин, подаваясь вперёд. — Почему ты это сделал сам? У тебя для подобного есть специально обученные люди. Я, например. И сомневаюсь, что Эдуард смог бы тебе отказать в этой маленькой просьбе.

— Дима, Роман совершенно прав, — проговорил Эд, глядя на Зимина, опустившегося на колени и схватившегося за шею. — Это можно было сделать не так грязно и не у всех на виду.

— Да заткнитесь вы, — прошептал я, рассматривая учёного, вырвавшего шприц из шеи. Он посмотрел на меня глазами, полными непонимания, в которых начал отражаться самый настоящий ужас, быстро сменяющийся паникой.

— Вы сумасшедшие, — прохрипел он, не отводя от меня взгляда. Я молчал, глядя на то, с какой пугающей скоростью начинают проявляться симптомы.

Зимин уже начал дрожать. Мелкая, прерывистая дрожь пробежала по его телу. Из его носа потекла алая струйка крови. Он провёл по лицу тыльной стороной ладони, глядя на красный след с каким-то отстранённым удивлением. На лице Зимина, на его шее, выступающих из-под манжеты руках, начали проявляться мелкие красные точки, похожие на сыпь. Он закашлялся — сухим, лающим кашлем, который тут же перешёл в хриплый, с кровавой пеной на губах.

— Это невозможно, я же… вакцина не работает, — прохрипел он, разглядывая свои руки.

— Удивительно, как быстро всё происходит, правда? — проговорил я, сам удивляясь тому, как спокойно звучал мой голос. Я присел перед ним на корточки, глядя в окровавленное лицо. — Прямая зависимость. Высокая концентрация. Вы же сами всё объяснили. У вас, наверное, даже сыворотка при себе есть? На всякий случай? Карманный антидот для гения, работающего рядом со своим творением?

Зимин, давясь кровью, попытался что-то сказать, но получился лишь хриплый стон. Он судорожно полез в карман лабораторного халата, вытаскивая небольшой инъектор с прозрачной капсулой внутри. Его руки тряслись так сильно, что он не мог попасть им в бедро. Я спокойно забрал инъектор из его слабеющих пальцев.

— Где остальные? Где производство? Где формулы? Расскажешь всё — эту дозу вколем тебе первому. Сколько у тебя времени? Минут десять? Ты сможешь выжить, всё в твоих руках. Я не стану тебя убивать за то, что ты сделал. Я отдадим тебя под суд, и ты даже получишь свою долю славы. Пусть весь мир узнает гения, который ради доказательства своей теории устроил бойню. Гения решившего пожертвовать сотнями жизней ради науки, прогресса и безопасности страны, которую он бросил, сбежав во Фландрию. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что всё это было на самом деле спланировано и спонсировано нашими врагами из этой проклятой страны. Да скорее всего, так оно и было. Как же я мечтаю стереть её с карты нашей планеты, кто бы знал.

— Лаборатория под Тверью, — прохрипел Зимин, протягивая руку в сторону инъектора. — Между Тверью и поместьем Наумовых есть бункер…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал Ромка и, схватив какую-то пипетку со стола, соорудил из неё портал, сразу же исчезая с негромким хлопком. А я закрыл глаза рукой и рассмеялся.

— Надо