Безумие Древних - Виталий Бриз

Протарахтела гружёная дровами телега. Несколько поленьев проскользнули через прореху в брезенте и выпали на дорогу, возница даже не обернулся. Величественно прошествовала дородная мещанка. Облепленный снегом полушубок делал её похожей на снежную бабу, недоставало только морковного носа.

«Итак, — я задёрнул штору и снова зашагал по комнате, — пойдём дальше».

Господин Ульхем просит передать ему кольцо старика Альваро. При этом называет господина Сорена покойником. Атейн, помнится, отделался уклончивым «скорее всего, мёртв» — то ли не был уверен, то ли не хотел открывать мне всей правды. Зорай Ульхем же прямо обозначил положение бывшего главы семейства Альваро. Однако не упомянул своей причастности к этому событию в отличие от смерти господина Туана. Надо будет самолично прояснить этот вопрос через сон. Странно, что я не подумал об этом раньше…

С кончиной Туана Альваро дело обстоит ещё занятнее. По сути, господин Ульхем признаётся, что сам (либо через доверенных лиц) устранил аристократа. Бравирует? Прибавляет себе веса, чтобы я проникся и без раздумий отдал ему перстень? Кто знает, кто знает… Но, если и вправду он отправил к Древним Альваро-младшего, мои дальнейшие перспективы видятся весьма сомнительными. Бодаться с человеком, который обладает столь значительными возможностями и с лёгкостью идёт на убийство члена влиятельной семьи, всё равно что выйти с голыми руками против гаура — затопчет и даже не заметит. Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы бросаться под паровоз. К тому же лишённый поддержки телепата…

Кстати, об Атейне… Наконец я подошёл к вопросу, который занимал меня более всего и вызывал настоящую бурю чувств.

Приблизившись к буфету, я распахнул створки, плеснул в стакан воды из графина и жадно выпил. Скривился. От холодной жидкости заломило зубы. Горячий чай от Марты был бы более кстати…

Значит, Атейн… Который, по словам господина Ульхема, не тот, за кого себя выдаёт, и которого мне следует остерегаться. Первый вопрос, который напрашивается: откуда он узнал о моей связи с телепатом? Охотники Тайной канцелярии вряд ли успели разглядеть нас в Мон-Мартэ. После же я безвылазно находился в имении Атейна до самого отплытия. Проследили за нами по дороге в порт? Но для этого нужно было как минимум знать время и место. Маловероятно. Тогда остаётся наше пребывание на «Фаруне». Причём до того, как Атейн покинул судно. Лазутчик среди членов команды? Горта телепат проверил сразу же. Перед отплытием экипаж не пополнялся. Шансов солгать, находясь под воздействием Атейна, у капитана решительно не было. Значит, привлекли кого-то из проверенных матросов? Кого-то простого, малозаметного, который частенько мелькал рядом… Гривс⁈ Древнее дерьмо! Неужели я проглядел шпика прямо под носом⁈

Я едва не хватил кулаком по столу, но вовремя сдержался. Спокойнее, Амадей. Доказательств, что Гривс — лазутчик, у меня нет. Им мог оказаться кто угодно из команды. В любом случае сейчас это не имело значения. А вот предполагаемая двуличность Атейна…

Несомненно, господину Ульхему была бы на руку наша с Атейном размолвка. Телепат — слишком серьёзная фигура, чтобы сбрасывать её со счетов. Сомневаюсь, что его удалось бы запугать или каким-то образом на него надавить. Именно поэтому господин Ульхем передал письмо сегодня. Наверняка он осведомлён, что телепата со мной нет, и решил воспользоваться положением. Так что его слова насчёт вероломства Атейна вполне могут оказаться намеренной ложью.

С другой стороны, что я вообще знаю о Риласе Атейне помимо того, что сообщил мне он? Ровным счётом ни-че-го. Как ни прискорбно, но вынужден признать: я доверился человеку, чьё прошлое оставалось для меня тайной за семью печатями. Поступок в высшей степени опрометчивый, но — Древние побери — какой у меня был выбор⁈ Когда рядом раздаётся гудок ловчих Тайной канцелярии, которые идут по твоему следу, тут не до раздумий…

«…в Рузанне ваши дела, если не ошибаюсь, идут отлично…» — встала перед глазами фраза из письма. Либо господин Ульхем откровенно издевается, либо… ловчие шли не за мной?..

Рилас, Рилас, где вас Древние носят, когда больше всего вы нужны здесь?

Примечания

[1] Руян — первый месяц зимы.

Глава 10

Я переступил порог таверны и нырнул в морозную цвейтскую ночь. Сделал несколько шагов в направлении газового фонаря, достал карманные часы: стрелки показывали ровно половину девятого. Можно было не торопиться. До трактира «Сизый дым», где должна была состояться встреча с поверенным господина Ульхема, двадцать минут пешком умеренным шагом.

Незадолго до выхода я позвал к себе в комнату Марту. Завидев моё серьёзное выражение лица и сообразив, что мои намерения далеки от приятного времяпровождения, кельнерша посмурнела. Но после непродолжительного разговора покидала комнату довольная, с гордым выражением на лице. Хотелось надеяться, в этот раз я доверился правильному человеку.

Я поудобнее перехватил трость и зашагал вправо по улице. Карман пальто приятно оттягивала тяжесть револьвера. Навряд ли господин Ульхем доверил это дело единственному человеку — какими бы способностями тот ни обладал. Так что надо рассчитывать, что вероятных противников будет несколько: один на виду, остальные на подхвате. Впрочем, если всё сложится удачно, до стычки не дойдёт. Но как метко сказал руманский военный историк Флавиус Вегерий: «Хочешь мира — готовься к войне». Поэтому в руках — Апата, а в кармане — малыш «Уэлби».

Вечер хоть и выдался прохладным, зато перестал валить снег, что существенно улучшало видимость. Желтоватой головкой сыра глядела с небес луна, ей вторили бесчисленные глаза-звёзды, которые здесь, на севере, казались гораздо ближе и крупнее. Газовые фонари располагались на довольно большом расстоянии друг от друга (провинция как-никак), так что безоблачное небо было весьма кстати.

На первом же перекрёстке я свернул налево. За те два дня, что оставались в моём распоряжении с момента получения письма до назначенной встречи, маршрут до «Сизого дыма» я выучил досконально. Не один час и не одну милю я намотал вокруг месторасположения трактира, изучая подходы и намечая пути отступления. Зато теперь ноги сами несли меня по выбранной дороге, а внимание отслеживало обстановку.

С наступлением темноты и без того малоприметная жизнь обитателей Цвейта и вовсе становилась неуловимой. Любители ночной жизни разбредались по кабакам и борделям разного уровня достатка, домоседы предпочитали греться у печей и каминов с чашкой чая или бокалом глинтвейна. Да и погода, будем честны, не способствовала променаду. Я подтянул кашне, чтобы холод не забирался под ворот, и оглядел шагающего навстречу мужчину. Приземистый, круглолицый, в котелке, с портфелем в одной руке и бумажным пакетом в другой. Судя по виду, мелкий конторщик, спешащий после