Эхо Ганимеда - Руслан Альфридович Самигуллин

– У тебя нет полномочий мне запрещать, – спокойно перебила его Лина. – Я не под твоим командованием, Маркус. Я старший специалист по коммуникациям. Мой ранг… Да какая теперь разница.

Она повернулась обратно к экрану:

«ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?»

«АКТИВИРУЙ КРИТИЧЕСКУЮ ПЕРЕГРУЗКУ РЕАКТОРА №3. ПРИ ДОСТИЖЕНИИ 1200 ГРАДУСОВ СААС АВТОМАТИЧЕСКИ ОТСТРЕЛИТ ЕГО – ЭТО ЗАЙМЁТ 3 МИНУТЫ. НАДЕНЬ ГИДРОКОСТЮМ. ВОЗЬМИ МАГНИТНЫЙ ТРОС. ВОЙДИ В ШЛЮЗОВОЙ КАНАЛ СБРОСА. КОГДА РЕАКТОР УПАДЁТ, ЗАЦЕПИСЬ ЗА НЕГО ТРОСОМ. ПЛЫВИ РЯДОМ.»

«ТВОЁ ПРИСУТСТВИЕ ЗАСТАВИТ ИХ ДУМАТЬ, ЧТО ТЫ ДОБРОВОЛЬНО ИДЁШЬ К ВОССОЕДИНЕНИЮ. ОНИ ПРОПУСТЯТ. НА ПОЛПУТИ – ОТДЕЛИСЬ. ОТПЛЫВИ В СТОРОНУ. РЕАКТОР ПРОДОЛЖИТ ПАДЕНИЕ ОДИН. К ТОМУ ВРЕМЕНИ ЕГО ТЕМПЕРАТУРА БУДЕТ 4000-5000 ГРАДУСОВ – ЛЮБАЯ ПОПЫТКА ПРИБЛИЗИТЬСЯ ОЗНАЧАЕТ МГНОВЕННОЕ ИСПАРЕНИЕ. ОНИ НЕ СМОГУТ ЕГО ОСТАНОВИТЬ.»

– «Безопасное расстояние» под километрами воды? – саркастически подметил Холл. – Лина, взрывная волна накроет тебя. Пятьдесят килотонн – это не петарда.

– Может, выживу, – Лина пожала плечами. – Гравитация низкая – всего 13% земной. Вода погасит часть энергии. Если отделюсь за 3-5 минут до взрыва, если использую манёвровые двигатели костюма на полную мощность… Смогу отплыть. Этого может хватить.

– Шанс один к десяти! – Холл схватил её за плечи. – Один к десяти в лучшем случае!

– Но шанс хотя бы есть, – твёрдо ответила она. – А альтернатива – ноль шансов для всех. Для станции. Для Дэнни на поверхности. Для спасательной команды, которая прилетит сюда через пару дней. Выбор очевиден.

Холл смотрел на неё долго. Борьба читалась на его лице – долг против человечности, логика против эмоций.

Наконец он медленно выдохнул:

– Хорошо. Но не одна. Я иду с тобой. До реакторного отсека. Помогу активировать перегрузку, подготовить костюм. Прикрою, пока ты входишь в шлюзовой канал.

Лина кивнула, благодарность сжала горло:

– Спасибо.

Она повернулась к экрану в последний раз:

«ПАПА. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ВСЕГДА ЛЮБИЛА. ВСЕГДА БУДУ. СПАСИБО ЗА ВСЁ. ЗА УРОКИ. ЗА ВЕРУ В МЕНЯ. ЗА ТО, ЧТО ДАЖЕ ЗАПЕРТЫЙ В КОШМАРЕ, ТЫ ПРОДОЛЖАЛ БОРОТЬСЯ.»

Ответ пришёл после долгой паузы:

«Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МАЛЫШКА. БОЛЬШЕ ЗВЁЗД ВО ВСЕЛЕННОЙ. ПРОСТИ, ЧТО НЕ ВЕРНУЛСЯ К ТВОЕМУ ДЕВЯТОМУ ДНЮ РОЖДЕНИЯ. ПРОСТИ ЗА ВСЁ. БУДЬ СИЛЬНОЙ. БУДЬ СВОБОДНОЙ. ПОСТРОЙ НОВЫЙ ЗАМОК ИЗ ПЕСКА. БОЛЕЕ ПРОЧНЫЙ, ЧЕМ ЭТОТ. ИДИ. И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я ВСЕГДА ЛЮБИЛ. ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ВО МНЕ. И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ИМ ЗАБРАТЬ ЭТО.»

Экран погас.

Лина стояла неподвижно несколько секунд, слёзы текли по щекам. Затем вытерла их, выпрямилась.

– Идём, – сказала она. – Времени мало.

Реакторный отсек был сердцем «Медузы». Три массивных цилиндра из сверхпрочного сплава, опутанные охлаждающими трубами, измерительными приборами, контрольными панелями. Мягкое гудение работающих систем. Тепло, исходящее от металла. Источник жизни станции.

– Реактор номер три, – прочитала Лина, подходя к крайнему цилиндру.

Она подошла к главной консоли и начала вводить последовательность команд:

«ИНИЦИАЦИЯ КРИТИЧЕСКОЙ ПЕРЕГРУЗКИ: ПОДТВЕРЖДЕНО ОТКЛЮЧЕНИЕ ВСЕХ СИСТЕМ БЕЗОПАСНОСТИ: ПОДТВЕРЖДЕНО ИЗВЛЕЧЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ СТЕРЖНЕЙ: ПОДТВЕРЖДЕНО АКТИВАЦИЯ СААС ПРИ ДОСТИЖЕНИИ 1200°C: ПОДТВЕРЖДЕНО»

Финальное предупреждение вспыхнуло красным:

«ВНИМАНИЕ. НЕОБРАТИМЫЙ ПРОЦЕСС. АВТОМАТИЧЕСКИЙ СБРОС РЕАКТОРА ЧЕРЕЗ ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 3 МИНУТЫ ПРИ ДОСТИЖЕНИИ КРИТИЧЕСКОЙ ТЕМПЕРАТУРЫ. ЭВАКУАЦИЯ ПЕРСОНАЛА ОБЯЗАТЕЛЬНА. ПОДТВЕРДИТЕ.»

Лина провела картой доступа Джейкобса через сканер. Нажала красную кнопку.

«ПРОЦЕДУРА АКТИВИРОВАНА. T-MINUS 3:00 ДО АВТОСБРОСА»

Реактор начал свой последний танец. Температура стремительно росла на мониторе. 500°C… 700°C… 900°C…

Сирена взвыла по всему отсеку, красный свет пульсировал в такт растущей угрозе.

– Теперь мне нужен гидрокостюм, – сказала Лина. – И доступ к шлюзовому каналу СААС.

Холл повёл её к соседнему помещению – специализированному шлюзу для обслуживания внешних систем реактора. На стенах висели усиленные гидрокостюмы для работы в условиях повышенной радиации.

2:34… 2:33… 2:32…

Лина принялась облачаться в костюм. Холл помогал, проверяя каждый шов, каждую заклёпку, затягивая ремни с методичной тщательностью.

– Это безумие, – бормотал он, его голос дрожал. – Абсолютное безумие.

– У костюма же есть усиленная термозащита, – фальшиво улыбнувшись, заметила Лина, натягивая перчатки. – Должно немного помочь…

– Немного! – Холл затянул последний ремень слишком сильно. – А реактор разогреется до восьми тысяч!

– Поэтому я буду на расстоянии, – спокойно ответила девушка, указывая на стену, где висело специализированное оборудование. – Магнитный трос. Пятнадцать метров сверхпрочного кевларового плетения с электромагнитными зажимами. Я зацеплюсь за реактор на безопасном расстоянии. Излучение на таком удалении костюм выдержит.

Она взяла трос, прикрепила один конец к поясу костюма, проверила надёжность крепления. Второй конец – магнитный зажим – был готов к быстрой фиксации.

Лина надела шлем, проверила герметичность. Баллоны с воздухом – полные, два часа запаса. Манёвровые двигатели – заряжены на полную мощность. Системы жизнеобеспечения светились зелёным.

1:12… 1:11… 1:10…

– Время, – сказала Лина. – Мне нужно быть в шлюзовом канале до момента сброса.

Холл провёл её к массивной двери с предупреждающей надписью: «ШЛЮЗ АВАРИЙНОГО СБРОСА – РЕАКТОР №3. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА».

Он ввёл код. Дверь открылась с протяжным шипением, обнажая узкий вертикальный тоннель – канал, через который реактор будет выброшен в океан. Внизу виднелась внешняя створка, сейчас ещё закрытая, отделяющая их от бездны.

– Это прямой выход, – пояснил Холл, его голос эхом отдавался в тоннеле. – Когда температура достигнет 1200 градусов, реактор автоматически отстыкуется и упадёт сюда. Внешняя створка откроется одновременно. Давление воды ворвётся внутрь, но тоннель герметизируется выше, защитит станцию. Реактор будет вытолкнут в океан.

– А я пойду за ним следом, – закончила Лина, глядя в темноту тоннеля.

Она посмотрела на Холла в последний раз. Даже сквозь стекло шлема он видел её решимость.

– Маркус… спасибо. За всё. Ты был хорошим командиром. Хорошим человеком.

Холл обнял её – неловко, через громоздкий костюм.

– Ты вернёшься. Обещай мне. Ты выживешь, вернёшься.

– Обещаю попытаться, – прошептала Лина.

Она отстранилась, шагнула в шлюзовой канал.

0:34… 0:33… 0:32…

– Закрывай дверь! – крикнула она. – Сейчас же! Когда реактор сбросится, сюда хлынет вода!

Холл колебался всего секунду, его рука замерла над панелью.

Но не успел нажать.

Из коридора за его спиной донёсся знакомый, леденящий звук. Множественные шаги. Синхронные. Быстрые.

– О нет, – Холл обернулся.

По коридору к ним мчались заражённые. Десятки. Все, кто остался на станции. Последний, отчаянный штурм. Океанический разум бросил все силы.

– ЗАКРЫВАЙ ДВЕРЬ! – закричала Лина изнутри тоннеля. – СЕЙЧАС ЖЕ!

– Не успею! – Холл отскочил от панели, выхватил гаечный ключ – последнее оружие, которое у него осталось. – Они уже здесь!

Его взгляд метнулся к таймеру сброса. Двадцать одна секунда. Если заражённые доберутся до панели управления, они могут попытаться отменить процесс. Или уничтожить систему.

Выбор был мгновенным.

– Лина! – крикнул он в открытую