Эхо Ганимеда - Руслан Альфридович Самигуллин

капсульный отсек – довольно большое помещение под центральным постом, где в креплениях покоились шесть спасательных капсул. Каждая была размером с небольшой минивэн, яйцеобразная, с бронированным корпусом и мощным буром на носу для прожигания ледяной коры.

Холл открыл люк первой капсулы, проверил системы:

– Всё работает. Запас воздуха в норме. Обогрев. Навигация. Сорок минут подъёма через океан и лёд. На поверхности автоматически активируется маяк.

Дэнни остановился у входа, обернулся:

– Я… я не знаю, что сказать…

– Не говори ничего, – Холл обнял его, коротко, по-мужски. – Просто живи. Это всё, о чём мы просим.

Лина тоже подошла, обняла Дэнни:

– Скажи моей маме… скажи ей, что я думала о ней. И о папе. Что я надеюсь… надеюсь, что они гордились бы мной.

– Они гордятся, – прошептал Дэнни, его голос дрожал. – Вся Земля будет гордиться.

Парень забрался внутрь капсулы, устроился в кресле пилота. Через толстое бронестекло они видели, как он вытирает слёзы, как его руки ложатся на панель управления, как он активирует системы.

Холл подошёл к внешней консоли управления запуском:

– Запуск через тридцать секунд. Томас… удачи.

Дэнни кивнул, не доверяя своему голосу.

Обратный отсчёт начался. Капсула загудела, её внутренние системы пробудились. Буровая установка на носу начала вращаться, набирая обороты.

10… 9… 8…

Лина и Холл стояли рядом. Последние секунды перед тем, как единственный свидетель всего этого кошмара покинет их.

3… 2… 1…

Капсула вздрогнула, оторвалась от крепления с глухим лязгом освобождающихся замков. Шлюз под ней распахнулся, открывая чёрную бездну океана.

Капсула рванула вниз, в воду, затем резко повернула нос вверх, её буры завизжали, врезаясь в толщу льда, начиная долгий путь к поверхности, к спасению, к жизни.

Лина и Холл смотрели на опустевшее крепление. Вода в шлюзе медленно успокаивалась, пузыри исчезали, последние следы растворялись в тёмной воде.

– Он выживет, – тихо сказал Холл. – Он должен выжить.

Молчание повисло между ними. Не тягостное, а спокойное. Принятие неизбежного.

Наконец Холл повернулся к ней:

– Готова закончить это?

– Готова. – Лина посмотрела на таймер.

Двадцать четыре минуты до финального запечатывания. Нам нужно добраться до реакторного отсека, активировать процедуру перегрузки, убедиться, что она необратима. А затем… – она не закончила.

Из вентиляции над их головами раздался скрежет. Более громкий. Более близкий.

– Но сначала, – Холл достал из пояса всё, что могло служить оружием – монтировку, тяжёлый фонарь, – нам придётся пробиваться с боем. Реакторный отсек в трёх секторах отсюда. А они уже здесь.

Лина подняла с пола гаечный ключ:

– Тогда пробьёмся. Мы зашли слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.

Холл проверил маршрут на своём устройстве:

– От капсульного отсека до реактора – сто пятьдесят метров. Через три изолированных сектора. Двери первого уровня ещё можно открыть вручную, но это займёт время. – Он посмотрел на девушку.

– Десять минут, – прикинула Лина. – Может, двенадцать.

– Если повезёт, – мрачно добавил Холл.

Вентиляционные решётки дрожали всё сильнее. Скрежет стал почти оглушительным.

23:52… 23:51… 23:50…

– Двадцать три минуты. Достаточно.

– Лина… если мы не доберёмся до реактора… если они остановят нас…

– Они не остановят нас. Мы дойдём. Активируем реактор. И закончим это. Обещаю.

Он кивнул, протянул руку. Она пожала её. Крепко. По-товарищески.

– Тогда пошли. Нам есть что предложить этой твари.

Они покинули капсульный отсек, поднялись по лестнице обратно в центральный пост. Мёртвый Стоун всё ещё висел в незавершённом кластере. Другие заражённые стояли неподвижно.

Но это было временно. Лина знала это. Они адаптируются. Восстановят связь. И тогда…

– Маршрут, – сказал Холл, изучая карту. – Через служебный коридор B-7, затем техническую шахту, затем…

Одна из вентиляционных решёток с лязгом вылетела внутрь отсека.

Из темноты воздуховода хлынули… не заражённые люди.

Нечто другое.

Органические щупальца, сотканные из тысяч мелких существ, соединённых той же светящейся плёнкой. Они извивались, словно живые змеи, их поверхность трепетала голубым светом. На концах раскрывались подобия ртов – кольца зубов, шипов, или чего-то совершенно чуждого.

– Боже всемогущий, – выдохнула Лина. – Что это?

– Они уже здесь! – крикнул Холл.

Щупальца извивались в воздухе, напоминая ядовитых змей. Затем одно повернулось в их сторону. И резко бросилось вперёд.

Холл ударил монтировкой. Металл врезался в органическую ткань, повредил её. Голубая жидкость брызнула. Щупальце дёрнулось, но не отступило. Разорванная плоть начала соединяться снова, мелкие существа перестраивались, восстанавливали целостность.

– Они регенерируют! – крикнула Лина, атакуя второе щупальце, выползающее из другой решётки. – Бесполезно!

– Тогда бежим! – Холл схватил её за руку.

Ещё одна решётка с грохотом слетела с креплений. За ней следующая. Четыре, пять, шесть щупалец заполняли помещение, превращая центральный пост в кошмарный лес извивающихся, светящихся тентаклей.

Холл и Лина бросились к выходу.

– Двадцать две минуты! – крикнул Холл, пробиваясь сквозь щупальца к двери. – Держись рядом!

Они ворвались в коридор, задраив за собой переборку, заблокировали её. Щупальца с остервенением принялись бить в металл.

– Сто пятьдесят метров, – выдохнула Лина, тяжело дыша. – Три сектора. Десять минут.

– Тогда бежим, – Холл уже двигался вперёд.

Они побежали по коридору, их шаги гулко отдавались от металлических стен. Позади раздался грохот – дверь не выдержала.

Но Лина и Холл уже были далеко, мчась сквозь лабиринт «Медузы», к сердцу станции, к реактору, к финальному акту их миссии.

К концу.

Глава 7: Последний рубеж

Коридоры станции превратились в кошмар из металла и органики. Лина и Холл мчались по служебным тоннелям, преследуемые не только заражёнными, но и самим временем. Каждая секунда приближала момент, когда двери второго уровня опустятся навсегда, отрезав путь к реакторному отсеку.

Красные цифры таймера мигали на каждой панели, на каждом экране, напоминая о неумолимом приближении конца.

– Сколько ещё? – задыхаясь, спросила Лина.

– Восемьдесят метров! – Холл сверился с картой на наручном устройстве. – Два сектора! Если успеем до…

Он не закончил. Впереди раздался оглушительный лязг – массивная герметичная переборка второго уровня начала медленно опускаться, перекрывая проход.

– Быстрее! – заревел Холл.

Они ринулись вперёд. Дверь опускалась медленно, но неумолимо. Щель сужалась.

Холл первым проскочил под переборкой, перекатившись на безопасную сторону. Лина последовала за ним, но её рюкзак застрял. Отчаянный рывок – и лямки, порвавшись, освободили её. Девушка буквально упала в проём, а дверь с грохотом захлопнулась у неё за спиной.

Тяжёлое дыхание. Адреналин разливался по венам.

– Близко, – выдохнул Холл, помогая ей подняться.

По ту сторону перегородки раздались удары. Заражённые догнали их, но теперь были отрезаны. Временно. Органическая плёнка уже начинала просачиваться сквозь микроскопические щели.

– Двадцать минут до окончания протокола, – сказала Лина, проверяя таймер. – Десять минут до реакторного отсека. Мы должны успеть.

Они продолжили путь. Коридор вёл через техническую секцию – узкие проходы между трубами и