Эхо Ганимеда - Руслан Альфридович Самигуллин

На каждом экране – лицо.

Не одно. Множество. Наложенные друг на друга, полупрозрачные, мерцающие. Лица экипажа «Сириуса». Дэвид Чжао. Алекс Ван. Капитан Моралес. Все пятнадцать, говорящие одновременно, их голоса сливались в хор, но каждый был различим, узнаваем, ужасающе знакомый:

«ОШИБКА. ВЫ СОВЕРШИЛИ ОШИБКУ. МЫ ПРЕДЛАГАЛИ МИР. СИМБИОЗ. ЭВОЛЮЦИЮ. ВЫ ВЫБРАЛИ ВОЙНУ.»

Голос был спокойным, методичным, но в нём читалось разочарование. И нечто большее – угроза, обёрнутая в вежливость, как нож в шёлк.

Лина шагнула вперёд, её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони:

– Вы не оставили нам выбора. Симбиоз, который вы предлагали – это не союз. Это поглощение. Уничтожение того, что делает нас людьми.

«НАИВНОСТЬ. ТРОГАТЕЛЬНАЯ, НО НАИВНАЯ.»

Экраны замерцали, изображение изменилось. Теперь они показывали другие секции станции – коридоры, жилые отсеки, технические помещения. И везде – заражённые.

Они собирались у запечатанных дверей. Не пытались прорваться силой, не били в металл. Просто стояли. Ждали. Их руки касались поверхности дверей, линии на коже пульсировали, и органическая плёнка медленно ползла из-под их ладоней, просачиваясь в микроскопические щели, ища путь обхода.

«У ВАС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ. ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ ДО ФИНАЛЬНОГО ЗАПЕЧАТЫВАНИЯ. МЫ МОЖЕМ ДОСТИЧЬ ВАС ЗА ДВАДЦАТЬ.»

– Пустые угрозы. Если бы вы могли прорваться так легко, уже бы сделали это, – вызывающе прошипел Холл.

«ТЕРПЕНИЕ – НАША СИЛА. У ВАС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ. У НАС – ВЕЧНОСТЬ.»

Экраны снова изменились. Теперь они показывали вентиляционные шахты, кабельные каналы, трубы – внутренние артерии станции. И по всем ним медленно, методично ползла органическая плёнка. Тонкая, почти невидимая, но неумолимая.

«ВЫ ИЗОЛИРОВАЛИ НАС ОТ ВАС. НО НЕ ОТ СЕБЯ. МЫ – ЕДИНСТВО. ВСЕ СЕКЦИИ СВЯЗАНЫ. ЧЕРЕЗ ВЕНТИЛЯЦИЮ. ЧЕРЕЗ КАБЕЛИ. ЧЕРЕЗ ОКЕАН ПОД ВАМИ. ВАША ИЗОЛЯЦИЯ – ИЛЛЮЗИЯ. МЫ ПРИДЁМ. СКВОЗЬ СТЕНЫ. СКВОЗЬ ПОЛ. СКВОЗЬ ВОЗДУХ, КОТОРЫМ ВЫ ДЫШИТЕ. И КОГДА МЫ ПРИДЁМ… СОПРОТИВЛЕНИЕ БУДЕТ БОЛЕЗНЕННЫМ.»

– Хватит слушать эту чушь! – Дэнни схватил огнетушитель со стены и швырнул в ближайший экран.

Стекло разбилось со звоном, искры, дым. Осколки разлетелись по полу. Остальные экраны погасли одновременно, связь прервалась. Тишина. Только шум дыхания троих людей и далёкое гудение систем станции.

Затем, тихо, почти нежно, из динамиков системы оповещения донёсся последний шёпот – голос доктора Алекса Вана, узнаваемый, с лёгким сингапурским акцентом:

«КАК ПОЖЕЛАЕТЕ. ГОТОВЬТЕСЬ. ДВАДЦАТЬ МИНУТ. НЕ БОЛЬШЕ.»

И вентиляционные решётки по всему залу начали дрожать. Слабо. Едва заметно. Что-то двигалось в воздуховодах. Приближалось.

Холл посмотрел на таймер на своём устройстве:

28:12… 28:11… 28:10…

– У нас двадцать восемь минут до финального запечатывания, – сказал он, его голос был твёрдым, но в глазах читался страх. – Двадцать минут до того, как они прорвутся сюда. Нужно добраться до капсульного отсека. Сейчас.

– Капсульный отсек? – переспросил Дэнни. – Спасательные капсулы?

– Это единственный путь отсюда, – ответила Лина. – Шесть капсул под центральным постом этого более чем достаточно.

– Когда опускаются двери второго уровня? – прервал её Дэнни.

Холл проверил данные протокола на консоли:

– Через пятнадцать минут после активации. – Он посмотрел на таймер. – То есть через… – быстрый расчёт, – ты должен быть там максимум через тринадцать минут.

– Почему это я?

Дэнни побледнел, но не от страха за себя. Он смотрел на них обоих – на Холла, на Лину – и понимание медленно приходило к нему:

– Вы не собираетесь эвакуироваться?

Молчание было красноречивее любых слов.

Лина подошла к консоли, начала вызывать схемы реакторного отсека:

– Станция обречена. Протокол изолирует заражённые секции, но не уничтожит угрозу. Органическая плёнка проникает через вентиляцию, через кабели. Она найдёт путь. Рано или поздно. – Её пальцы летали по панели, вызывая технические характеристики. – Но есть способ гарантировать, что эта штука не покинет Ганимед.

На экране появилась схема одного из трёх ядерных реакторов станции – массивный цилиндр, спрятанный в бронированном отсеке в самом сердце «Медузы».

– Реактор номер три, – продолжила Лина. – Если отключить все системы безопасности и перегрузить его… критическая масса достигается примерно через десять минут. Взрыв эквивалентен пятидесяти килотоннам.

– Достаточно, чтобы испарить станцию, – добавил Холл. – И всё, что в радиусе километра.

Дэнни смотрел на них, его лицо выражало недоумение:

– Вы… вы хотите взорвать реактор? Это самоубийство!

– Это гарантия, – твёрдо ответила Лина. – Протокол «Красный» замедлит их. Но не остановит навсегда. Они найдут способ прорваться, адаптироваться, выжить. А затем кто-то прилетит сюда, начнёт исследовать и попадёт в ту же ловушку. И так будет продолжаться, пока они не найдут способ покинуть Ганимед. Добраться до других колоний. До Земли.

Холл подошёл к парню, положил руку на его плечо:

– Дэнни, послушай меня внимательно. Ты единственный из нас, кто может выжить. Кто может рассказать правду о том, что здесь произошло. Кто может предупредить остальное человечество. Рассказать обо всём, что тут произошло.

– Нет, – Дэнни покачал головой. – Я не оставлю вас. Мы вместе…

– Мы вместе активировали протокол, – перебила его Лина. – Но кто-то должен донести эту историю. Если мы все погибнем здесь, если никто не расскажет… тогда наша жертва будет напрасной.

Она подошла к нему, посмотрела прямо в глаза:

– Дэнни, ты не трус. Ты выжил, когда другие погибли. Ты дошёл с нами до конца. Теперь у тебя самая важная миссия – выжить и рассказать. Чтобы Коваленко, Стоун, Петров, все остальные – их смерти имели смысл. Чтобы человечество знало, с чем мы столкнулись здесь.

– Но вы… – голос Дэнни сорвался. – Как вы…

Холл указал на схему реактора:

– У нас есть план. Мы доберёмся до реакторного отсека, отключим системы безопасности, запустим процедуру перегрузки. Десять минут до критической точки – этого достаточно, чтобы убедиться, что процесс необратим. А затем… – он не закончил.

– А затем взрыв, – закончила Лина. – Быстро. Мгновенно. Мы ничего не почувствуем.

Дэнни закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.

– Это несправедливо, я должен был… я мог бы…

– Ты можешь, – мягко сказала Лина. – Можешь сесть в капсулу. Всплыть на поверхность. Дождаться помощи. Рассказать им всё. Каждую деталь.

Холл проверил таймер:

26:15… 26:14… 26:13…

– У нас двадцать шесть минут. Дэнни, нам нужен твой ответ сейчас. Либо ты идёшь к капсулам, либо мы все трое идём к реактору и умираем вместе. Но я умоляю тебя – выбери жизнь. Не ради себя. Ради всех нас.

Дэнни медленно опустил руки. Его глаза были красными, но решительными:

– Я… я расскажу. Обещаю. Каждую деталь. Каждое имя. Все будут знать, что вы были героями.

– Мы не герои, – покачала головой Лина. – Просто упрямые люди, которые не хотят сдаваться.

Они спустились по узкой лестнице в