Испанский гамбит - Роман Смирнов

— Осторожнее с этим, — предупредил Ворошилов. — Не надо пугать народ войной.

— Не пугать — готовить. Люди должны знать, что если придётся — мы выстоим. Как выстояли в двенадцатом году. Как выстояли в гражданскую.

Сергей отложил листок.

— Дальше — по ситуации. Статьи о флоте — Ушаков, Нахимов. О крепостях — Севастополь, Порт-Артур. О героях — не только командирах, но и простых солдатах. Матрос Кошка, сестра милосердия Дарья Севастопольская.

— Это большая работа, — заметил Шапошников.

— Большая. Но нужная. И начинать надо сейчас.

Он посмотрел на часы.

— Борис Михайлович, возьмёте на себя координацию? Связаться с редакциями, найти авторов, согласовать темы?

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— И ещё — учебники. Военные училища. Что там преподают по истории?

— Историю партии, — ответил Шапошников. — Историю гражданской войны. Военную историю — обзорно, в основном первую мировую и гражданскую.

— Добавить курс по русской военной истории. Отдельный, полноценный. От Ледового побоища до Брусиловского прорыва. Каждый командир должен знать, откуда он родом.

— Это потребует времени. Учебники, программы, преподаватели…

— Времени нет. Делайте параллельно. Сначала — лекции, потом — учебники. Найдите историков, которые понимают военное дело. Тарле, например. Он писал о Наполеоне, о Крымской войне. Толковый человек.

— Тарле был в ссылке, — осторожно заметил Ворошилов. — По академическому делу.

— Был. Вернулся. Работает. Если человек умеет делать дело — пусть делает. Прошлое не вычёркивает настоящее.

Сергей встал, давая понять, что совещание подходит к концу.

— Итак, задачи ясны. Проект указа о званиях — к пятнадцатому марта. Первая статья о традициях — в ближайший номер «Красной звезды». План цикла статей — к концу недели. Курс военной истории для училищ — проработать и доложить.

— Слушаюсь, — одновременно ответили оба.

— И последнее. — Сергей помедлил. — Это не просто реформа. Это — изменение сознания. Армия должна почувствовать себя наследницей великих побед. Не сиротой, которая началась с нуля в семнадцатом году — а продолжателем тысячелетней традиции. Тогда она будет драться по-другому. Тогда — победим.

Ворошилов и Шапошников вышли. Сергей остался один.

Сел за стол, закрыл глаза. Устал. Каждое такое совещание — как бой. Убедить, продавить, направить. Люди не хотят меняться, люди цепляются за привычное. Даже умные люди, даже честные.

Но механизм запущен. Генеральские звания — первый шаг. Статьи о традициях — второй. Потом — учебники, курсы, фильмы. Постепенно, шаг за шагом.

А там — может быть — и погоны. И слово «офицер». Но это — потом. Всему своё время.

Сергей открыл глаза, взял записку Тухачевского. Нашёл следующий раздел — о танковых войсках. Начал читать.

Работа продолжалась.

3 марта 1938 года, 15:00. Редакция газеты «Красная звезда»

Редактор «Красной звезды» Михаил Ефимович Кольцов был человеком нервным, подвижным, с быстрыми глазами и ещё более быстрым умом. Он знал всех, везде бывал, обо всём писал. Испания, Китай, Европа — не было места, куда бы не забросила его журналистская судьба.

Сейчас он сидел в приёмной Поскрёбышева и нервничал. Вызов в Кремль — это всегда серьёзно. Особенно в последние годы, особенно после тридцать седьмого.

Но его не арестовали — пригласили. Разница существенная.

— Проходите, — сказал Поскрёбышев. — Товарищ Сталин ждёт.

Кольцов вошёл в кабинет. Небольшой, рабочий, без излишеств. За столом — человек, которого он видел много раз, но всегда издали, на трибунах и съездах.

— Садитесь, товарищ Кольцов.

Кольцов сел. Руки предательски вспотели.

— Вы были в Испании, — сказал Сталин. Не вопрос — утверждение.

— Так точно, товарищ Сталин. С августа тридцать шестого по декабрь тридцать седьмого. С перерывами.

— Знаю. Читал ваши репортажи. Хорошие репортажи. Честные.

Кольцов не знал, что ответить. Похвала от Сталина — это… неожиданно.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— Не за что благодарить. Я вызвал вас по другому делу. — Сталин достал папку, положил на стол. — Мне нужна серия статей. Для «Красной звезды» и, возможно, для «Правды».

— О чём, товарищ Сталин?

— О воинских традициях. О великих полководцах прошлого. О том, что Красная Армия — наследница славы русского оружия.

Кольцов моргнул. Это было… неожиданно. Совсем неожиданно.

— Простите, товарищ Сталин, я правильно понял? О царских генералах?

— О русских полководцах, — поправил Сталин. — Суворов, Кутузов, Багратион, Нахимов. Они служили царям — но побеждали для России. Их победы — наше наследие. Пора об этом напомнить.

Кольцов молчал, переваривая услышанное. Это был поворот. Серьёзный поворот.

— Могу я спросить, товарищ Сталин, почему именно сейчас?

— Можете. — Сталин откинулся в кресле. — Армия готовится к войне. Не завтра, не послезавтра — но война будет. И армия должна знать, за что она будет драться. Не за лозунги — за Родину. За землю, на которой жили предки. За историю, которая началась не в семнадцатом году.

— Понимаю.

— Понимаете? — Сталин чуть прищурился. — Вы были в Испании. Видели, как дерутся люди, которые защищают свою землю. И видели, как бегут те, у кого нет корней. Разница — в голове. В понимании, за что воюешь.

Кольцов кивнул. Он действительно видел. Видел республиканцев, которые стояли насмерть — и тех, кто разбегался при первых выстрелах. Разница была не в оружии, не в подготовке — в чём-то другом, глубинном.

— Наши бойцы — храбрые, — продолжил Сталин. — Но храбрости мало. Нужна гордость. Нужно ощущение, что ты — часть чего-то большего. Что за твоей спиной — века побед, а не двадцать лет советской власти.

— Товарищ Сталин, это очень серьёзный поворот. В пропаганде, в идеологии. Будет… непонимание.

— Будет. Поэтому — действовать аккуратно. Не ломать через колено. Объяснять, убеждать, показывать.

Сталин придвинул папку к Кольцову.

— Здесь — примерный план. Темы статей, направление, акценты. Посмотрите, подумайте. Если есть идеи — добавляйте.

Кольцов взял папку, открыл. Пробежал глазами список тем.

«Славные традиции русского оружия — обзорная статья. Суворов — полководец и учитель. Кутузов и Отечественная война 1812 года. Нахимов и оборона Севастополя. Скобелев — герой Плевны и Шипки. Брусилов — последний великий полководец старой армии. Как Красная Армия продолжает традиции русского оружия».

— Брусилов? — Кольцов поднял глаза. — Он ведь потом перешёл на сторону Красной Армии?

— Перешёл. И служил честно. Его прорыв в шестнадцатом году —